На глаза навернулись предательские слезы. Интересно, однако, получается: как всех выручать — так беги, Тефна, рискуй своей серой шкурой. А как все закончилось — полежи в сторонке, только под ногами не мешайся. Обойдутся! Сейчас сама все выясню, чем же это дело закончилось.
— Эй, ты куда? — окликнул меня одноглазый, когда я, насупившись, с самым решительным видом двинулась по направлению к кругу мертвых.
— Проверить кое-чего надо, — буркнула я.
— Сдурела, что ли?! — Альс подскочил и с силой вцепился в мое плечо, пытаясь остановить.
Угу, сейчас. Я, не оборачиваясь, отмахнулась, позволив звериному бешенству на миг победить человеческий разум.
— Ой! — испуганно отшатнулся бродяга, когда в опасной близи от его единственного глаза просвистела когтистая кошачья лапа. Но тут же взял себя в руки и побежал за мной, на ходу с восторгом выкрикивая: — Слышь, а ты и впрямь нечисть! Я-то вначале не поверил, что Гур говорил! Якобы эльф тебя метаморфом кликал! Чай, какая разница — оборотень и есть!
Я приглушенно застонала, когда заметила, с каким интересом внимают бродяге наемники.
Некоторые уже потянулись к рукоятям мечей, не скрывая нехорошего блеска в глазах. И стоило Мария побеждать, чтобы потом так глупо погибнуть — из-за слишком разговорчивого оборванца и собственной невыдержанности. Пришлось обернуться и приглушенно рыкнуть на идиота:
— Заткнись, скотина! Или думаешь, Ларс тебе спасибо за такие откровения скажет?
Одноглазый тут же захлопнул рот и остановился, предусмотрительно не приближаясь ко мне. Правильно, знает ведь, что я ему мигом лицо располосую за такую подставу.
— Сама дура! — наконец по привычке огрызнулся он. — Куда полетела-то? Уговор же был — везде вместе. Знаешь, как нам от Ларса достанется, ежели на него счас наткнемся по твоей дурости?
— Поэтому ты решил не откладывать наказание в долгий ящик, а сразу же привлечь вашего главаря заполошным ором? — язвительно поинтересовалась я.
— Ну-у, — смущенно замялся Альс, — это я в самом деле чего-то не сообразил. А чего когтями-то пугать сразу?
— Нечего мне синяки ставить, — хмыкнула я, с нарочито болезненной гримасой растирая плечо. — Всю пятерню на коже отпечатал.
— Какие мы нежные, — беззлобно протянул одноглазый. — Ну, прости, что ли. Тугодум я, да и с бабами давно не общался.
— Оно и видно, — себе под нос буркнула я и уже громче спросила: — Дальше-то чего? Идете со мной или как? Тут, почитай, целую милю топать.
— Мы привычные, — оскалился в улыбке наконец-то подошедший Гур, который до этого мялся неподалеку, благоразумно не спеша приходить товарищу на подмогу. — Иногда Ларс нас по мелким поручениям по сто раз на дню с одного края Мейчара на другой гоняет. Мы ж в гильдию-то к наемникам случайно попали, раньше нищими числились. Да с главой поцапались — Альс тогда глаз и потерял. Знаешь, поди, как в одиночку тяжело промышлять. Все равно защита над головой быть должна. Добрая душа надоумила Ларсу в жилетку поплакаться. Тот и принял — на побегушки.
— Понятно, — нетерпеливо оборвала его я, не желая слушать всю долгую историю их неудавшейся и тяжелой жизни.
Приходилось уже с этими профессиональными плакальщиками встречаться — им только волю дай, день-деньской будут тебе свои проблемы и обиды на несправедливую жизнь изливать.
Никто не сделал ни малейшей попытки нас остановить, когда мы покинули пределы лагеря и зашагали по едва видневшейся среди полевого разнотравья тропинке. Пожалуй, теперь будет тяжело скрывать месторасположение круга в тайне — за прошедшие сутки тут слишком много народу побывало. Вон, уже полноценную дорожку прямо к запретным камням протоптали. Никакая маскировочная и отпугивающая магия не спасет. Еще не хватало, чтобы по всему королевству об этом узнали. А ведь узнают, тут и гадать не надо. Слухи быстро расходятся. И начнется тогда здесь сущее безобразие.
Всегда найдутся люди, которые захотят встретиться со своими усопшими родственниками или друзьями. Кто-то — просто перекинуться парой слов, кто-то — запоздало признаться в любви или попросить прощения. Раз есть спрос, появится и предложение. Потянутся в здешние края толпы самозванных магов и новоявленных черных колдунов, которые за умеренную плату будут браться за открытие круга. Потребуются и кровавые жертвы, но где их взять? Добровольцем же на алтарь вряд ли кто пойдет. Поэтому из окрестных деревень начнут пропадать люди.
Волей-неволей придется вмешаться королю. В таких случаях всегда разговор короткий — огнем и мечом уничтожить всех, кто хоть краем уха слышал про круг.
Волей-неволей придется вмешаться королю. В таких случаях всегда разговор короткий — огнем и мечом уничтожить всех, кто хоть краем уха слышал про круг. Наверное, и Мейчар в горячке затронут.
Не спасет даже удобное расположение на перекрестке торговых путей — ведь именно здесь перевалочный пункт и для гномов, везущих в столицу руду и самоцветные камни, и для эльфов с их украшениями и потрясающе нежными тканями, и для орков, славящихся своим оружием. Кажется мне, король будет только рад лишний раз припугнуть слишком свободолюбивый и богатый город.
Да, все положенные налоги Мейчар отдает в срок и до последнего медяка, но подобная щедрость как раз и раздражает столицу Рейтис. В остальных-то городах нет-нет да и вспыхнут бунты из-за непомерных податей. А здешний бургомистр платит и не пикнет при этом. Значит, в кубышках много припрятал. Нужен лишь достаточный повод, чтобы король присовокупил весь доход торгового города к своей казне. Вряд ли градоначальник будет сильно сопротивляться, если его поставят перед выбором: или полное разорение окрестностей, возможно, с полным уничтожением самого города, или переход под непосредственное управление государства и потеря всех льгот и привилегий, дарованных в незапамятные времена.
Я тяжело вздохнула. Видать, и в самом деле нелегкие деньки Мейчару предстоят. Пора уходить отсюда, пока хвост цел. Неважно, получу ли я заработанные честным путем деньги или нет, но здесь оставаться нельзя. Да мне и не позволят — вспомнить хотя бы Гвория с его угрозами.
— Эй, оборотень! — толкнул меня в бок Альс, устав идти в полном молчании.
— Еще раз меня оборотнем назовешь, последний глаз выцарапаю, — лениво предупредила я.
— А кто же ты тогда? — искренне удивился бродяга и на всякий случай замедлил шаг, словно опасаясь немедленного выполнения угрозы.
— Ме-та-морф, — терпеливо, по слогам произнесла я.
— Какая разница-то? — не отставал от меня привязчивый оборванец. — В зверя превращаешься? Превращаешься — вон давеча как когтями махнула. Значит, оборотень женского пола. Оборотниха, точнее.
— Оборотни могут превращаться только в волков, — поняв, что от меня так просто не отвяжутся, пустилась я в путаные объяснения. — И только во время полной луны. Оборотни в зверином облике не властны над своими желаниями. Волк, он волк и есть. Если голоден, то не посмотрит, кто перед ним, животное какое али человек. А у метаморфов звериная ипостась бывает разная. Кошки, волки, собаки, медведи. Да мало ли кто еще. Кто-то говорит, что и в драконов некоторые метаморфы перекидываются, но я в это слабо верю. Врут, поди. Это какой запас магических сил надо иметь, чтобы так размеры тела увеличивать. Самое главное — от луны смена облика не зависит. И при этом мы рассудок человеческий не теряем. Говорят, некогда такие метаморфы жили, которые вообще любой облик принимать могли, даже вещей. В легендах их полиморфами кличут. Но мне кажется, что сказки это, а не правда. По крайней мере, кого из наших ни спрашивала, никто эдакое чудо природы не встречал.
