Гворий иронично изогнул бровь при виде моих неуклюжих телодвижений, но решил не мешать. Просто почесал бровь и глубокомысленно заметил:
— А вообще, тебе пойдут на пользу небольшие прогулки вокруг этой поляны. Полагаю, Шерьян, увидев тебя в одиночестве, обязательно рискнет. И попадет таким образом прямо в мои руки.
— И все же безумно интересно, что же такого удумал сотворить мой работодатель, коли за ним столько народу послали? — не удержалась я от повторного вопроса.
Как и следовало ожидать, он остался без ответа. Гворий просто слегка поклонился мне, словно поблагодарив за приятный разговор, и отошел к остальным мужчинам. Я же осталась совершенно одна в тени до смерти надоевшего дерева. Одно радовало — драгоценная книга, подарок Аджея, продолжала приятно холодить бок. Какое счастье, что преследователи не стали меня тщательно обыскивать, удовлетворившись поверхностным осмотром и явным отсутствием оружия. Шерьян же, по-видимому, при всем своем желании не успел прихватить сей кладезь сведений о храмовниках, как, несомненно, поступил бы при наличии достаточного времени. Что ж, это его проблемы. По-моему, наступило самое время как следует ознакомиться с подарком Аджея. Так сказать, узнать врага в лицо. Ибо, как говаривала моя несравненная матушка, чем больше ты знаешь о мужчине, тем легче им управлять.
* * *
Я изнывала от жары. Хотелось найти какое-нибудь маленькое, но весьма прохладное озерцо, залезть в него так, чтобы только уши торчали, и блаженно пофыркивать, чувствуя, как остывает тело. Солнце, замершее в зените, щедро поливало землю раскаленным потоком лучей. Сучковатое низкорослое деревце, под которым я приютилась, давало такую маленькую тень, что ее хватало лишь на мои ноги. Или на голову — в зависимости от того, какой части тела приходила пора позагорать.
— В Мейчаре сейчас завалилась бы к Аджею, — мечтательно пробурчала я. — Пошли бы в кабачок какой-нибудь полуподвальный, где он меня от души кваском холодным угостил бы. Вот жизнь была! И чего мне на месте постоянно не сидится? Вечно умудряюсь в какие-нибудь неприятности влипнуть.
Мой горестный стон никто не услышал. Может, оно и к лучшему — чем меньше напоминаешь о себе, тем больше шансов остаться в живых. Храмовники растянулись на самом солнцепеке и приканчивали уже второй кувшин с вином. М-да, давненько я такого глупого безрассудства не видывала. Мало того что рискуют тепловой удар получить, так еще и алкоголем на жаре злоупотребляют. Тоже нехорошо. Поберегли бы здоровье свое. Впрочем, мне-то какая разница? Авось упьются вусмерть — я и сбегу. Только хвост мой тут и видели.
Громкий смех и разговор, давным-давно свернувший в неприличные дебри, показывали, что ждать того момента, когда храмовники падут под воздействием винных паров, осталось недолго. То и дело я ловила краем уха очередную пошлую историю какого-нибудь молодого служителя бога о том, как он изгонял нечистого из невинной скромной девушки. И от скабрезных подробностей этих рассказов меня, если честно, передергивало. Хотя в ханжестве меня трудно обвинить — зря, что ли, столько времени с запретными гильдиями общалась. А там никогда в выражениях при описаниях своих похождений не стеснялись.
Но святые отцы, как оказалось, даже веселым вдовушкам могли дать значительную фору.
Я еще раз с затаенным неудовольствием покосилась в сторону храмовников, которые выглядели для меня на одно лицо. Тяжело различать людей, коли привыкла больше по запаху ориентироваться. А эти же совсем на внешность одинаковые — молодые, темноволосые, светлоглазые. Только один из них выглядел значительно старше — лет сорока-пятидесяти, с жестким, волевым лицом и совершенно непроницаемым выражением глаз. Видимо, главный в их отряде. Но подчиняется Гворию — чуть ли не с поклоном на вопросы полуэльфа давеча отвечал, когда тот о чем-то с ним советовался перед тем, как надолго пропасть. До сих пор начальника городского департамента не видно и не слышно. Поди, в засаде сидит, Шерьяна выслеживает.
Однако молодые храмовники совершенно не смущались присутствия старшего товарища, да он и сам с видимым наслаждением подбадривал очередного рассказчика, выуживая какие-нибудь новые детали из достаточно однообразных историй. Вот клянусь своей серой шкурой — если хоть одно слово из десятка сказанных храмовниками являлось бы правдой, на месте короля приказала бы предать эту компанию самой медленной и страшной смерти. Дабы другим неповадно было. И это те, кто собственным примером должен остальной народ призывать к благочестию и целомудрию? Тьфу!
Не сдержавшись, я презрительно сплюнула и демонстративно повернулась спиной к веселой компании, уткнувшись носом в книгу. Ладно, хватит прохлаждаться, пора воочию убедиться, с кем судьба-злодейка столкнула нос к носу.
Потрепанный переплет едва не развалился в моих руках, когда я нетерпеливо открыла книжку на первой попавшейся страничке. Желтоватая от старости бумага приятно пахла библиотечной пылью и мышами, которые никогда не брезговали употребить труды человеческой мудрости в пищу. Даже на этом талмуде кое-где были заметны следы от острых зубок этих вечных спутников человека, хотя, насколько я понимаю, труд неизвестного автора явно должны были беречь намного лучше, чем большинство остальных книг.
Я еще раз с удовольствием вдохнула чуть горьковатый запах, исходящий от страниц, и решила начать с самого начала. Мне сейчас отрывочные знания ни к чему, поэтому буду методичной и старательной при изучении этой проблемы.
«Особенности храмовых тайных подразделений. Том первый. Боевые отряды бога-сына» — лаконично гласило название. И чуть ниже была изображена все та же зубастая тварь, которая красовалась на медальонах храмовников. Я уважительно хмыкнула. Пожалуй, Аджей и впрямь достал именно то, что требовалось. Теперь оценим масштабы бедствия, в которое вляпались по собственной дурости.
Первая глава была полностью посвящена истории образования сего столь чудного подразделения. В принципе ничего нового я из нее не узнала — все, сказанное до этого Аджеем, оказалось совершенно верным. Всякие мелкие подробности наподобие скрупулезного перечисления зверски замученных нечистью святых отцов ни малейшего интереса у меня не вызвали, поэтому я сразу же перешла ко второй главе. Стоит заметить: если кто-нибудь когда-нибудь задумает написать труд, в котором упомянет всю несправедливо уничтоженную нечисть, то он потратит на это дело куда больше одной человеческой жизни.
Вторая глава оказалась намного интереснее. В ней всесторонне описывался ритуал, который надлежало пройти храмовникам перед зачислением в боевой отряд. И даже картинки были. Правда, при виде первой же у меня тошнота подкатила к горлу — с таким непонятным упоением неизвестный художник изобразил кровавый обряд. Захотелось превратиться в маленькую-маленькую птичку и улететь далеко-далеко из здешних краев. Потому как церемония приема в отряд заключалась в ритуальном освежевании собственноручно пойманной нечисти.
Причем еще живой. Я поежилась — и после такого храмовники еще нас осмеливаются зверьми кликать?! Сами-то чем лучше? Или теперь это считается доблестью: молодого оборотня, едва пережившего первую полную луну, выследить при помощи товарищей, оглушить магией, опять-таки под прикрытием будущего наставника, и потом содрать с него кожу, наслаждаясь криками беспомощного существа.
Хорошо, что Шерьяна сейчас рядом нет. Точно бы чем-нибудь тяжелым в лоб запустила. Конечно, против десятерых храмовников мне хватит ума не выступать, но его одного от души покусала бы как следует.
