За правым плечом «фюрера Карловича» укоряющей фигурой застыл старательный оберст, блестя в свете керосиновой лампы полированными костями и начищенной каской времен Второй мировой. Оберст пытался донести до любимого босса свою точку зрения, но босс напоминал чем-то старого короткоусого командира и решительно не желал слушать доводы покойника.
— Представляешь, если не брать литые диски, дубовые коврики для ног и ведро с гудроном для обработки днища, то я смогу купить машину этого года выпуска! И мне даже не придется объяснять налоговой инспекции, откуда у старого пенсионера нашлись такие деньги… Не буду же я показывать им, как из обычного навоза можно сделать слиток золота… Не поймут…
— Карлович, зачем литой диск? На правильной машине он есть всегда… И без ведра, да… Карлович…
— Хватит, оберст! Хватит! Я про твою «правильную» машину слышу уже неделю. Как только я задумался о покупке личного авто, ты мне стал проедать плешь своими сказками про «самую правильную машину».
— Да, мой Карлович! Потому что истинный фюрер должен ездить на… — скелет постарался подобрать нематерное слово из выросшего за несколько месяцев словарного запаса, запнулся на секунду, но нашелся: — Фюрер должен ездить всегда! В любой погода, в любой дорога, в любой враждебный оркужений!
— То-то тебе эти машины помогли из окружения выбраться, — не удержался от подколки колдун.
Оберст обиделся и замолчал. Свое поражение в войне он воспринимал крайне болезненно.
Поняв, что зря обидел верного работника, чернокнижник постарался сгладить ситуацию:
— Ну, хорошо, хорошо. Давай обсудим… Заметь, я говорю — обсудим! Сам знаешь, к аргументам я прислушиваюсь. К весомым и разумным аргументам. Наподобие вышибал у нашего районного главы, вот уж у кого «аргументы» весомые. Хотя и неразумные.
Оберст поправил каску и приготовился к беседе.
— Итак. Скажи мне, вот зачем литые диски в деревне? По колдобинам их мять? Или в грязи потерять вовсе? Вместе с колесом?
— Правильный сталь не мнется! — отрезал командир хоз-команды и выпятил подбородок. — На правильный колесо ты доехать до Москва!
— Сдалась тебе эта Москва, — раздосадовано сплюнул колдун. — Видеть не могу этот огромный муравейник!
— До Владивосток! — тут же исправился оберст.
— Видеть не могу этот огромный муравейник!
— До Владивосток! — тут же исправился оберст. — И не ломаться.
— Ладно, почти убедил… Тогда — коврики. Я смотрел, смотрел! — и мистер Данбартоншир довольно поднял палец вверх: — Вот, вот описание вашего агрегата. Тут и коврики, и подстилка на сиденье, и ковер в багажнике с тонким ворсом, чтобы… Так, где это… А! «Чтобы загруженные вещи не скользили во время поездки и не нанесли повреждение машине, либо себе…». Это же надо! Повреждения… До первого забора, и твой агрегат рассыплет содержимое по всей дороге.
— Твой — да. Мой — нихт! — гордо ответил скелет и важно расправил плечи. — Мой машина будет ехать. И пассажир, и водитель, и вещи будет доволен. И не будет ломаться.
— Ну ведь сгниет за месяц твоя машина, сгниет! Вон, у Михалыча антикоррозийской дно не обработали, так «шестерка» за день пожелтела, а на другой только крыша осталась. Да и то лишь потому, что Михалыч ее на счастье самогонкой облил… А твой «Мерседес»? Ась? Сколько он по нашим просоленным дорогам проживет? Час?
— Сто лет, — уперся на своем оберст. — Мой машина не ржаветь, не скрипеть, не разваливаться. И не ломаться.
— Достал ты своим «ломаться»! — озверел колдун. — Ты посчитай, сколько твой агрегат стоит, и сколько новые «жигули»! Я на такие деньги могу купить и «жигули», и коврики дубовые для ног и еще на полведра гудрона останется! А твой «мерседес» придется гнать из области, и потом каждый будет в глаза тыкать, что я ограбил или убил кого. Потому что мужики наши на таких безумно дорогих машинах не ездят!
Мистер Данбартоншир вскочил и стал бегать мимо стола. Полы его черного балахона развевались, и вышитые белые черепа ехидно подмигивали замершему во фрунт скелету.
— Даже глава района, сам глава района не может себе позволить «мерседес». Слышишь? По статусу не положено! Так на задрипанном «Майбахе» и ковыляет. А ты мне… Эх, пошел прочь, костяшка, только расстроил…
Оберст молодцевато развернулся через левое плечо и вышел на крыльцо, чеканя шаг. Напоследок он все же сунул голову в дверь и мстительно добавил:
— На твоем мусоре, Карлович, ты доехать до забора. Потом у тебя даже крыша не останется, ведь самогон ты не пьешь. А на «мерседес» ты ездить до конца жизни. Тысяча лет. И он не сломается… А ведро тебе дилер подарит, чтобы туда остатки «жигулей» ты сметать, когда надумаешь…
Хлопнула дверь, и брошенный колдуном огненный шар оставил на полированном дереве закопченное пятно.
— Чтоб тебя, черепушка безмозглая! — взъярился чернокнижник, но строптивый скелет уже командовал во дворе, строя команду для уборки корнеплодов. Помянув недобрыми словами всю родную покойника, мистер Данбартоншир снова сел за стол и раздраженно стал перебирать бумаги. Но легкое и радостное утреннее настроение пропало и не желало возвращаться…
* * *
Старик вышел на крыльцо мрачнее штормовой тучи и поманил к себе пальцем оберста.
— Значит так. Есть у меня нужный человек, он все организует. Я его на ноги ставил после неудачной охоты на медведя. Завтра с утра здесь будет стоять «мерседес». Самый последний. Модный и навороченный… Ты хотел повидать сослуживцев на кладбище под Берлином? Вот и скатаешься. Две недели на путешествие туда, две недели — обратно. А я по результатам посмотрю, что и где не ломается на наших дорогах… Отберешь трех головастых с собой, чтобы тебя сдуру по Тулой на супнабор не разобрали, и вперед. Понятно?
— Яволь, гер Карлович! — радостно отсалютовал оберст.
— Исполняй, — отмахнулся колдун.
* * *
Через месяц четверку потрепанных скелетов доставили обратно в сопровождении того самого нужного человека. Нужный человек смахнул капли дождя с генеральских погон и укоризненно покачал головой:
— Карлович, как же можно. Ты бы хоть предупредил… Мало того, что твои орлы область на уши поставили этой поездкой, так ведь до самого верха докатилось. Еле мы это на фольклорную самодеятельность и народные промыслы списали. Ты уж в следующий раз скажи, что надумал, я хоть в отпуск или на больничный успею уйти…
Расплатившись со знакомым и его сопровождающими парой бочек фирменной браги, колдун осмотрел пострадавших, подлатал потрепанных скелетов и усадил ошалевшего оберста перед собой для доклада. К вечеру картина тотального разгрома была представлена в полном объеме.
— Гер Карлович, ты не поверишь! — шептал опустошенный путешественник. — Он — ломается! «Мерседес» — и ломается! Мы даже до Тулы не доехали… Я помню, до Москвы у вас были подобия дорог. А здесь, за Уралом — одни направления! Тут нельзя ехать! Тут даже жить нельзя!
— Ладно, не волнуйся, — успокаивал мистер Данбартоншир покойника и заботливо поливал его запылившиеся кости бражкой из ковшика. — Ну, пошутил я так зло, извини. Я же сразу тебе сказал, что в наших краях только те телеги на ходу, которые ты при помощи кувалды и определенной матери починить в любой канаве можешь. На ходу. Без подручных материалов. А твой «мерседес», он такого отношения не выносит, сам понимаешь.
