— Кто принимает ставку?
— На кого?! — хором ответили спорщики.
Скелет важно указал костистым пальцем на хозяина.
— Да не может он выжить, как ты не поймешь, башка пустозвонная! Не может! Никто от моей косы защититься не может!
— Один к ста примешь? — невозмутимо ответил оберст. — Хотя, на таких условиях можно и один к миллиону. Но мне столько золота потом не унести.
— Значит, к ста, — прошипела окончательно взбешенная Смерть и резко повернулась к замершему колдуну.
— Значит, к ста, — прошипела окончательно взбешенная Смерть и резко повернулась к замершему колдуну. — Не плачь потом, мой хороший, сам напросился… Придется твоей ученице ближайшие пару тысяч лет заниматься самостоятельно… И поверь, работать ты будешь без отдыха!..
* * *
Старая дряхлая старуха измождено привалилась к резному столбу, подпирающему крышу над крыльцом. Ни десять ударов, ни еще сто десять — не причинили мистеру Данбартонширу никакого вреда. Вредный старик на радостях поделил половину выигрыша между односельчанами и сейчас помогал накрывать обильный стол на выпасе. Мимо горестно вздыхающей Смерти сновали муравьями скелеты, таская из безразмерного подпола припасы.
Периодически появлялся и сам победитель, бережно сжимая в руках ведерные бутыли с брагой: переноску столь ценного напитка колдун не доверял никому.
Утратив от расстройства весь свой лоск, гостья лишь печально вздыхала, не в силах примириться со случившимся. Ей было не столько жалко утраченного золота и драгоценных камней, сколько расстраивал сам факт проигрыша. Само мироздание покачнулось, позволив фортуне зло посмеяться над вершительницей судеб.
Напоив старуху горячим крепким чаем, Саша погладила ее по спутанным седым космам и тихо прошептала:
— Прости меня, бабушка, это я виновата…
— Не придумывай, деточка, просто мне пора на покой… Совсем из ума выжила, с простейшей работой не справляюсь…
— Нет, в самом деле, бабушка Смерть. Это я колдуна надоумила, новому заклинанию научила. И не подумала, что у него так замечательно получится. Дедушка неделю тренировался, костяшки на него полвагона патронов извели…
— Да? — погасшие было глаза загорелись прежним яростным огнем. — И где же это ты нашла такое действенное заклятье?
— Это меня поляки надоумили.
— Пшеки? Ха, не смеши меня! У них извилины после Сусанина до сих по заплетены в клубок, куда им…
— Ты сама и сказала: заплетены. Вот они и придумали… А я нашла и колдуна научила… Прости нас, просто очень уж он расстраивался, что проиграл в прошлый раз, места себе не находил…
* * *
В наступивших сумерках далеко разносились разноголосые песни, берущие свое начало среди веселящихся сельчан и улетающие далеко за темный лес.
На крыльце рядом с любимой ученицей мистера Данбартоншира сидел умиротворенный оберст. Аккуратно пересчитав и спрятав заработанное золото, высокий статный скелет раздумывал, на что потратить нежданно свалившееся на него богатство.
— Как ты думаешь, Саша, если я себе пряжку для ремня отолью из добычи и шлем позолотой покрою, куда еще тонну потратить можно?
— Не знаю, — беспечно отмахнулась девушка. — Машину покупать ты не хочешь, дирижабль на прошлой неделе из района брали, чтобы картошку опылять. Может, пирамиду построишь?
— Пирамиду? — удивился оберст. — Это зачем?
— Говорят, богатые всегда пирамиды строят. Как первую гору золота добудут, так и строят. Что египтяне у себя в пустыне, что наши олигархи на питерских болотах.
— Если только еще раз выиграю, — скелет с сомнением почесал голый затылок. — Я пока не созрел для столь безумного шага…
Мимо калитки разъяренным метеором промчалась Смерть, пытаясь дотянуться до удирающего во всю прыть колдуна. Через невысокий забор донеслись обрывки криков:
— Я тебе покажу «ложки нет»!.. Я тебе покажу «послепилюльная галлюцинация»!.. Ты у меня не только Сусанина вспомнишь, мозгоплет колченогий!..
Саша озабоченно посмотрела на оседающую на дороге пыль и ткнула оберста в бок:
— Как думаешь, не загоняет она его до смерти?
— Я бы на ее месте лучше домой пошел, от греха подальше, — рассмеялся командир трудовой армии.
.
Саша озабоченно посмотрела на оседающую на дороге пыль и ткнула оберста в бок:
— Как думаешь, не загоняет она его до смерти?
— Я бы на ее месте лучше домой пошел, от греха подальше, — рассмеялся командир трудовой армии.
— Почему? — удивилась девушка.
— Потому что он пока с перепугу бегает. А как секунда передышки наступит, то вспомнит, что ложки действительно нет. А где нет ложки, там и Смерти может не быть… Спорить не буду, но готов выступить в качестве пророка. Еще с полчасика они по оврагам поскачут, а потом мы очень долго твою любимую бабушку не увидим… Поверь, очень долго. Слишком хорошо хозяин твое заклинание освоил…
* * *
Рано утром мистер Данбартоншир повесил рядом с любимым крестом новый трофей: огромную острую косу. Конечно, потом добычу пришлось вернуть и долго мириться с вновь материализовавшейся хозяйкой древнего артефакта. Но этим утром колдун с удовольствием гладил полированную рукоять и тихо бубнил себе под нос:
— А я говорю: ложки нет! И все… И ваши не пляшут… Надо будет с Хароном на рыбалку скататься, чем ему еще в нежданный отпуск заниматься?.. Месяц-другой передохнем, и можно назад голубушку вернуть… Привык я к ней все же за сотни лет… Да и у кого мне еще пари выигрывать?..
Усевшись завтракать, старик с интересом заглянул в книгу, которую читала девушка.
— Новенькое что-то? «Пси-хо-ло-гия бес-соз-на-тель-но-го»… Эк закрутил автор… Читай, читай, внимательно и вдумчиво. Сама понимаешь, нам после вчерашнего надо марку держать…
18. Суслик мистера Данбартоншира
Колдун, сидевший за широким столом, тяжело вздохнул и поставил на полированное дерево очередную пятилитровую бутыль. Староста деревни, устало подперший стену напротив, обреченно икнул, но все же решился друга пока не бросать. Ведь настоящие друзья познаются именно в беде, в труде и тяжких лишениях. Собрав остатки сил, староста двинул вперед пустую кружку. Чернокнижник щелкнул пальцами, грохнула в потолок вылетевшая пробка, и брага весело запенилась в подставленной посуде.
Могучий и великий мистер Данбартоншир в этот вечер походил на жалкое отражение самого себя: помятый пыльный балахон, торчащие пучком волосы и седая неопрятная щетина. Даже районные привокзальные бомжи выглядели намного лучше в свои худшие времена. Но в отличие от районных бродяг, колдун был трезв. Прикончив на пару с соседом уже третью бутыль, старик оставался трезв как стеклышко. Трезв и безмерно печален.
— Так ты говоришь, с самим главой района пил? — попытался сфокусировать взгляд староста деревни.
— Да, с ним. И с его московским гостем… Страшный человек… Могуч и телом и духом… Де-пу-тат!
Староста перестарался с усилиями, и собравшиеся в кучу глаза старательно разглядывали кончик носа, игнорируя остальной мир.
— Ик… Депутат… Ха, а мне что депутат… Что…
— Не скажи, — вздохнул мистер Данбартоншир. — Я тоже еще утром думал, что я, многократно награжденный потомственный колдун чего-то стою. А сейчас понимаю, что все это глупости… Против настоящих мастеров мне лучше не позориться…
