— Да… Махонькая такая, с ладонь. И написано: «Считать праведником». И печать. Хо-о-о-орошая такая печать, с позолотой. Можно сказать, ради печати и хранил.
— Праведник? — девушка с трудом сдерживала смех. — Это кто тебе такую бумагу выдал?
— Говорю же — Петр и выдал! — рассвирепел колдун. — Я тогда путешествовал по разным забавным местам, и к нему в гости заглянул. Крепко с ним поспорил. Он все мне доказывал, что меня сквозь игольное ушко не просунуть, грехи не пустят. А я доказывал, что ни один из семи смертных грехов ко мне не применим. И доказал! За что и получил официальный документ… И хоть в Рай мне было рановато, но шкатулочку захватил. На будущее. Мало ли, как оно дальше будет.
— И святой Петр не нашел у тебя ни одного из семи грехов?! — Сашенька закончила смеяться, смахнула набежавшие слезы и обессилено присела на корявый чурбак.
— Вот в жизни не поверю!
— На что спорим?! — засуетился мистер Данбартоншир. — Вот на что?!
— На желание. Проиграешь — поедешь в гости к бабушке Смерти. Она давно просила тебя помочь ей демонов рядом со Стиксом угомонить. А ты все отнекиваешься, не хочешь старым знакомым настроение портить.
— Что же мне теперь, ребятам запретить на шашлыки кататься? — возмутился чернокнижник. — Имеют полное право! Работа у них тяжелая, на жаре, в дыму. Почему бы и не отдохнуть раз-другой.
— Но не каждый же вечер! — усмехнулась девушка. — Мое желание ты услышал. Называй свое.
Старик сгреб кучу писем, свалил грудой на соседний чурбак, проверил ладонью насколько мягко получилось, и устроился рядом с ученицей. На целую минуту в сарае наступила тишина.
— Желание! Придумал!.. Весь месяц каждый вечер хочу пирог. Черничный, яблочный или малиновый… Какой ты на новый год готовила. Каждый вечер — с новой начинкой.
Мистер Данбартоншир довольно подмигнул, но тут же спохватился и показал руками, каких размеров должен быть ежевечерний пирог:
— Вот такой! А то слепишь с блюдце размером, никакой радости!
— Согласна, — кивнула Сашенька и начала задавать вопросы: — Давай прямо по списку. Нет ли у тебя гордыни и тщеславия?
— Откуда? Я сама скромность!
— А кто называет себя величайшим из колдунов древности и современности? От кого Один шарахается, как только имя твое услышит? «Только не ужасный господин Дарба! Только не он! Сил слушать его истории больше нет!»
— Это он признает мои заслуги, — важно надулся старик. — Поэтому твою претензию считаю надуманной и заявляю, что имею право гордиться честным трудом заработанной славой и уважением.
— А зависть? Ты до сих пор Вельзевулу простить не можешь, что он уже не раз мир вверх ногами ставил, а тебе не удалось ни разу!
— Это кто тебе такое рассказывает? Рогатый обормот?! Так это мне завидует, что я, простой человек, до его вершин поднялся. А он лишь старыми свершениями хвастает!.. Так что — нет никакой зависти, а одна констатация фактов!
— Про гнев даже упоминать не стоит? — хитро улыбнулась ученица. — Кто там книжками кидался, когда заклятье рассыпалось?
— Обряд очищения кармы выполнял! — нашелся великий и могучий. — Ты же меня знаешь, мне гневаться нельзя, я в гневе страшен! Это так, шутка была. Да и давно я уже не сержусь. Тем более на тебя. Хотя иногда в зеркало с утра гляну, синяки пересчитаю и…
— Согласна, гнев тебе не свойственен, — поспешила сменить тему девушка. — Но про лень отрицать не станешь? Кто неделями может на завалинке лежать и дремать? Кто переписку с друзьями разобрать не может?
— Главное в этом вопросе — правильно распределить задания! — узкий палец наставительно уперся в низкий потолок. — Я, как грамотный руководитель, распределяю обязанности между подчиненными. И если они что-то вовремя не успели, то это лишь доказывает мою доброту и широту душевную. Не хочу их наказывать. Балую… Вычеркивай лень, наветы это… И жадность вычеркивай. Потому как я еще в прошлом месяце целый золотой Баббу пожертвовал.
— А шкатулку с драгоценными камнями зажал, — съехидничала Сашенька.
— Сама подумай, зачем бабуину гора алмазов и рубинов?! — рассердился старик. — Он все равно золото в кости тем же демонам и проиграл. Расходы одни с твоим приятелем…
— Ладно. Про блуд и похоть я вычеркиваю, это тебе уже лет пятьсот не интересно. Но с обжорством ты попался. Потому что примером этого греха может служить даже твое желание. Каждый вечер по пирогу — это ни в какие ворота.
Потому что примером этого греха может служить даже твое желание. Каждый вечер по пирогу — это ни в какие ворота…
— Ошибаешься! — радостно потер руки мистер Данбартоншир. — Я же не один буду, с друзьями! Ты только из печи его достанешь, как за столом будет не протолкнуться! Вспомни: каждый раз, как ты кулинарничать закончишь, так от гостей отбою нет!
Сашенька застыла с отрытым ртом, пытаясь найти хоть слово в ответ, а шотландский маг и чародей уже гордо поднялся с чурбака и отчеканил:
— Вот так. Потому документ и выдали, что праведник. Чист я перед небесами, имею полное право хоть в Рай, хоть в Ад… Только найти нигде шкатулочку не могу… Может, подарил кому?
— Знаешь, что! — рассердилась молодая хозяйка и пошла к выходу из сарая. — Я с тобой спорить не буду, потому как ты любую простую вещь запутать норовишь. Надо будет Петру сказать, чтобы он восьмой грех вписал — жульничество! Тебе лично посвященный!.. Так скажу, раз ты один раз получил официальное письмо, то и второй раз это для тебя проблемы не составит. Принесешь сверху письмо с печатью — получишь свои пироги. А не будет бумаги, не будет даже крошек… Вот так!
Дверь гулко громыхнула, и чернокнижник вздрогнул. Постояв среди писем, взметнувшихся от порыва ветра, старик вздохнул и проворчал:
— Вот ведь вредная девчонка! Ну, вся в меня… Нет, чтобы что полезное перенять… Одно хорошо от такой встряски, про шкатулочку я вспомнил. Я ее Вечному Жиду подарил, когда тот гостил после Октябрьской. Сильно жаловался, что его через день расстреливать повадились. То белые, то красные, то махновцы… Пожалел я его тогда, вручил бумажку и на небеса отправил. Чтобы не моталась душа несчастная по земле-матушке… Даже лицо Петра вспомнил, когда он документ читал…
Стряхнув пыль с черного балахона, чародей грустно полюбовался на учиненный разгром и соорудил магический символ, слабо зачадивший над шершавой ладонью:
— Ладно, помогу оберсту, а то его кондратий хватит, как казарму увидит… Но за индульгенцией придется идти, Сашенька слово держать умеет. А как же без пирогов? Без пирогов никак нельзя…
И оставив после себя расставленные по местам вещи и инструменты, старик шагнул в открывшийся портал…
* * *
Поздним вечером мистер Данбартоншир вернулся домой. Важно проходя мимо заваленного книгами стола, колдун положил перед ученицей сияющий золотом листок бумаги и назидательно произнес:
— Как и просила. Официальный документ… Поэтому попрошу без обид и злопыхательства. И первый пирог с черникой… Ягоды утром принесу…
Девушка с удивлением переводила взгляд со старика, гремящего умывальником, на листок и обратно. Потом подвинула бумажку поближе и пробежала глазами рубленные золотые буквы:
«Выдано: мистеру Данбартонширу. Признаю, что он является праведником и не содержит в себе ни одного из семи смертных грехов».
