Посопев, старик тихо спросил:
— Оберст где? На него лишь надежда…
— В сарае заперся. По быстрому прополку закончили, и всей кучей закрылись. Шумят что-то, верещат… Мне кажется, песни какие-то горланят…
— Ну, пусть напоследок хоть напоются… Маршей любимых… Все едино, одноглазого не переупрямить…
* * *
— Wie Sonne lauter strahlt mir sein Licht! — гремело под сводами божественного замка.
Три сотни полированных скелетов стояли перед сколоченными наспех декорациями и старательно выводили, подглядывая в отпечатанные листы с партитурой. Воодушевленный оберст стоял на ржавом шлеме и рубил дирижерской палочкой воздух, словно мечом. Из громадных колонок, выстроенных позади хора, разносились последние аккорды божественного Вагнера.
Обрушившуюся на замок тишину прервал лично хозяин. Трубно высморкавшись, он смахнул слезы и обессилено повернулся к мистеру Данбартонширу, окостенело застывшему рядом:
— Как они, а? Нет, ты слышал?! «Как солнце ясен…» Эх!.. И все четыре дня оперы, как одно мгновение…
Стремительно поднявшись, Один шагнул к вытянувшемуся во фрунт дирижеру и обнял захрустевший скелет:
— Заслужил! Твой шлем, честно заработанный! Отполирую и личную дарственную надпись сделаю, прямо сейчас!
Великий и могучий чернокнижник медленно выходил из музыкального ступора. Окончательно его привела в чувство дружеская оплеуха, кувыркнувшая мистера Данбартоншира под стол в углу зала:
— А ты парням через месяц отгул дашь! Ко мне как раз валькирии в гости собирались, вот вместе еще раз и послушаем. А то одичали уже на старости лет…
Мудрый колдун предпочел согласно пискнуть из-под стола. Ведь только истинный мудрец может себе позволить не спорить зря с богами… А что касается отгула, то через месяц как раз зима… Чем трудовой армии зря в сарае простаивать, пусть лучше музыкальным табором по Валгалле прокатятся. Глядишь, не только шлем домой привезут… Пока от Одина бегали, разного добра по закоулкам повидали…
21. 200,000 слов мистера Данбартоншира
Disclaimer, который следует понимать как письменный отказ от ответственности :
В русском языке намного больше двухсот тысяч слов. Он (язык, имеется в виду) несколько богаче, чем думают некоторые. А самое главное, из этих самых слов можно составить столько всего, столько… Поэтому все ниженаписанное является полной выдумкой, не относящейся к действительности. А так же не соотносится с какими-либо торговыми марками, фирмами, банками и прочими бандитскими ассоциациями. Если же кому-то привиделось, то это исключительно его личные проблемы…
Молоденькая девушка нахмурила брови и попыталась пальцем продолжить огненную линию на закопченном подносе, гордо царящим посреди дубового стола. Насмешливый огонь ласково приобнял палец, брызнул горячими искрами и закрутился хороводом бессмысленных знаков, сломав начатый узор. Вздохнув, Саша скосила глаза на учителя и украдкой попыталась заглянуть в последние страницы толстой пыльной книги.
Сидящий напротив чернокнижник рассеянно погрозил пальцем и буркнул:
— Это не учебник по математике.
Ответов там нет.
— А я не подглядываю! — изобразила возмущение ученица, но старик лишь небрежно погасил всполохи огня на подносе и постучал острым ногтем по упрямому заклинанию в талмуде:
— Еще раз, отсюда. Не торопись, аккуратно и вдумчиво…
Через полчаса великий и ужасный мистер Данбартоншир прервал свои размышления и удивленно воззрился на раскаленный поднос. Не менее раскаленная ученица с тихо скрываемым бешенством пыталась справиться с проклятым заклинанием, но не продвинулась ни на йоту. Сообразив, что затянувшийся урок может легко закончиться полноценным пожаром в избе, колдун решительно объявил конец рабочему дню.
— Ладно, это мы с тобой чуть-чуть поторопились, моя хорошая. Огонь и демонические плетения изучают на пятом году магического штудирования, а ты уже к ним примеряешься.
— Основы я уже выучила! — сердито возразила Саша, быстро накрывая на стол. — И со льдом уже работаю, и с отражениями!.. Только вот огонь пока не поддается…
— Ты с ним воюй поменьше, — усмехнулся колдун, накладывая себе полную миску вареной рассыпчатой картошки и щедро засыпая ее сверху свежей зеленью. — С огнем надо по-доброму, по-домашнему. Он ведь у тебя все время под руками, и в печке, и в старых фонарях на улице.
— Разберусь, — категорично завершила обсуждение своих успехов девушка и уселась напротив ужинать.
* * *
Убрав со стола, Саша выложила на стол клубок шерстяных ниток и начатый толстый свитер. Зашелестев привычно спицами, бывшая беспризорница все же отметила общую задумчивость учителя и не на шутку забеспокоилась. Обычно столь долгие думы выливались у старика в очередной героический подвиг, по обыкновению бесполезно-беспощадный, а по результату кому-то вновь придется выхаживать старика и бороться с его тоскливой ипохондрией и занудным цитированием Гамлета.
— Дедушка, что-нибудь стряслось?
— Нет, моя хорошая. Я просто задумался… О словах… О словах, и о том, какую силу они имеют.
— Ты про какие слова? — заинтересовалась Саша. — Про те, что оберст никак выучить не может?
— Ну, чему ты там его учишь втихаря, это ваши личные проблемы. Скоро он у меня забудет все вычитанное в библиотеке и начнет общаться как заправский сапожник… Нет, я про другое… Вот, смотри, я даже выписал…
Мистер Данбартоншир оживился и достал из кармана драный клок бумаги, на котором размашистые каракули боролись за жизненное пространство.
— Гордость… О как! Представляешь? Если сильно-сильно гордиться собой, то все твои соседи будут завидовать тебе черной завистью. Твоим успехам, твоей зарплате и твоему счастью…
— Это кто тебе такое рассказал? — поразилась Саша.
— Митрофаныч. Это его жене бумажку дали, сказали — выучить и потом на правлении выступить. Чтобы и сама знала, и другим растолковала.
— И как, получилось? — прыснула ученица, вспомнив старенькую жену Митрофаныча.
— Ну, как смогла, так и растолковала. Ты послушай, какими хитрым и заумными словами они там пытаются все в мире перепутать… Во!
Колдун разобрался, наконец, с личной писаниной, важно выпятил грудь и стал декламировать. Периодически его голос давал пафосного «петуха», и тогда потомок шотландских чернокнижников напоминал старое приведение на броневике, которое изредка заезжало погостить в полнолуние.
— До-ве-рие… Так, если тебе люди доверяют, ты легко сможешь им рассказать про счастливую жизнь и облапошить себе во благо… А для этого надо быть авторитетным… Ага, я даже в словаре нашел, кто такой «авторитет», «терка», «стрелка», и как это к Митрофанычу и прочим применить можно.
.. А для этого надо быть авторитетным… Ага, я даже в словаре нашел, кто такой «авторитет», «терка», «стрелка», и как это к Митрофанычу и прочим применить можно… Главное, уважать старших, учиться у отсидевших, и не забывать складывать все деньги в «общак»… Про последнее я до конца не понял, там что-то слишком уж закручено…
Перевернув бумажку, старик продолжил с нарастающим воодушевлением:
— А еще надо развиваться, расти над собой, выращивать свое собственное «Я». Тогда люди тебя будут ценить как лучшего друга, и спрашивать по каждому поводу и без повода. А если кто не будет спрашивать, то ты его финансы к ногтю и пенсии никому не видать!.. О как…
