Тот оставил свое место и стал пробираться к башне.
— Я сейчас, — шепотом откликнулся он.
Склон порос кустарником примерно на две трети высоты. Гэтан добрался до верхней границы кустов и некоторое время рассматривал башню вблизи.
— Что ты там высматривал? — поинтересовался Илдан, когда тот вернулся.
— Я смотрел, можно ли залезть в окно башни по стене.
— Я уже смотрел это, — сказал Кэндо. — Нельзя. Стена хотя и неровная, но слишком отвесная.
— Но не совсем же отвесная, — возразил Гэтан. — Думаю, я смог бы влезть по ней.
— Разве ты умеешь так лазить? — не поверил Илдан.
— В Илорне я лазил и на отвесные скалы.
— Зачем?
— Просто так. Помнишь, там на берегу прямо из воды торчат скалы, с которых прыгают мальчишки? Я залазил на них со стороны моря, там они вообще отвесные, а кое?где даже наоборот, подмытые. Правда, если там сорвешься, то падаешь в глубокую воду, — Гэтан смерил взглядом стену башни от окна до подножия. — Но здесь, мне кажется, будет проще. Я поговорил бы с наследницей и спросил бы, когда и как будет лучше спасти ее оттуда, или хотя бы предупредил ее, что мы здесь.
— Ты уверен, что сможешь залезть туда? — деловито спросил Кэндо.
— Ты уверен, что сможешь залезть туда? — деловито спросил Кэндо.
— Туда — точно смогу, но вот обратно… — Гэтан замялся. — Там, в Илорне, достаточно было спрыгнуть в воду.
Кэндо на мгновение задумался.
— А по веревке ты спустишься?
— Да.
— Тогда возьми с собой веревку.
Гэтан снова смерил взглядом стену.
— Я не смогу втащить туда веревку. Моток будет слишком большим и тяжелым.
— Возьми с собой моток бечевки. Когда ты начнешь спускаться, сначала кинь нам бечевку, а мы привяжем к ней толстую веревку. Ты втащишь ее наверх и спустишься по ней, а пленницы отвяжут ее и сбросят нам.
— По ней могут спуститься и сами девушки, — подсказал Илдан.
— Если они умеют лазить по веревке, в чем я сильно сомневаюсь, но не будем исключать и эту возможность. Здесь слишком высоко, но, возможно, нам удастся спустить их вниз. Но сначала нужно поговорить с Касильдой — вдруг ей известны слабые места охраны. Тогда мы выручим их более безопасным способом.
Наконец?то у них появилась возможность приступить к действиям. Увидев повеселевшие лица лазутчиков, приободрились и Зора с Энкилем. Они с нетерпением дожидались, когда те поужинают и расскажут, что им удалось высмотреть сегодня.
— Да, у нас появилась надежда похитить Касильду с Иной из крепости, — сказал Кэндо, отставив пустую кружку. — Теперь, думаю, можно поговорить и о покупках. Энкиль, вам втроем придется отправиться в Халгир и сделать все покупки там.
— Когда нам выезжать?
— Завтра утром. Возьмете трех лошадей, одну оставите нам. Но сначала нам нужно поменять стоянку, — Кэндо озабоченно покосился на зашедшегося кашлем Кириана. — Когда совсем стемнеет, мы снимемся отсюда и перейдем на стоянку южнее крепости. Я уже присмотрел там подходящее место.
— А зачем? — спросил Илдан.
— Когда мы заберем девушек, то поедем в Тахор. Будет удобнее, если телегу спрятать ближе в ту сторону.
— Разве мы будем убегать на телеге? — удивился Энкиль.
— Не убегать, а ехать потихоньку на тахорский рынок, — поправил его Кэндо. — Вы с Зорой купите крестьянскую одежду себе и пленницам, эти двое, — он кивнул на Гэтана с Кирианом, — и так сойдут. Из нас с Илданом крестьяне не получатся, поэтому мы поедем верхом позади и поодаль от вас, чтобы казалось, будто мы едем отдельно. Двух других лошадей мы впряжем в телегу, поэтому покупайте соответствующую упряжь. Телегу вы пригоните на новую стоянку.
Энкиль понял замысел Бесстрашного.
— Наверное, нужно купить что?нибудь в телегу, чтобы совсем походить на крестьян?
— Да. Купите мешок овса для лошадей, рогожу, пару бидонов, в каких возят молоко. Мы нальем в них воды. Посмотрите на рынке, что еще подойдет для этого. Купите провизии в дорогу, наша кончается. Еще понадобится несколько веревок, толстых и тонких. — Он объяснил Энкилю, какая должна быть длина, толщина и прочность. — Слишком не торгуйтесь, но и не бросайтесь деньгами. У нас их не так много, кроме того, это может вызвать подозрения.
— Это понятно, — подтвердил шут. — Зора знает размер одежды своей госпожи, она сумеет выбрать. По?моему, лучше всего подойдет одежда замужних крестьянок. Ну, и…
Кириан закашлялся, заглушив последние слова Энкиля. Кэндо озабоченно глянул на него:
— Ты, кажется, расхворался?
— Ничего, пройдет. — Певец изобразил улыбку, говорящую, что с ним все в порядке. — Уйдем с реки, и пройдет.
— Но что делать, если ты сляжешь? Или закашляешься не вовремя, когда от тишины будет зависеть все?
— Я знаю, что делать, — откликнулся вдруг Гэтан.
Он встал, пошел к реке и вскоре вернулся с пучком травы. Раздув угасающий костер, он поставил котелок с водой на огонь, вскипятил и бросил туда пучок, затем немного подержал котелок над костром, двигая перекладиной так, чтобы вода в нем почти не кипела.
Раздув угасающий костер, он поставил котелок с водой на огонь, вскипятил и бросил туда пучок, затем немного подержал котелок над костром, двигая перекладиной так, чтобы вода в нем почти не кипела. Наконец он снял отвар с огня и налил Кириану в кружку.
— Пей.
— А что это?
— Должно помочь. Пей.
Кириан попробовал отвар, затем медленно выпил, прислушиваясь к ощущениям в себе.
— А знаешь, вправду помогает. Дышать стало легче.
Илдан с любопытством глянул на Гэтана. Парнишка все больше удивлял его.
— Разве ты умеешь лечить? — спросил он.
— Нет, но когда человек болен… — Гэтан пожал плечами, не договорив фразу. — Это откуда?то само берется. Просто знаю, и все.
— Это, наверное, магия? — Илдан не мог поверить, что такое знание берется ниоткуда. — Значит, отец все?таки учил тебя магии?
— Он не учил меня.
— Разве у тебя отец — маг? — удивился Энкиль. Ни Илдан, ни Гэтан не распространялись о своих родителях, поэтому больше никто не знал этого. — Почему же он не учил тебя?
— А почему он должен был меня учить? — с не меньшим удивлением спросил его Гэтан.
— Ну как же, ведь отец должен приучать сына к своему ремеслу, чтобы тот мог продолжить его дело. Так делается всегда.
— Да, — согласился Гэтан. — Всех моих знакомых мальчишек отцы приучали к своему делу. Я это видел. Они сбегали, отлынивали, их пороли и заставляли учиться. Но мой отец не учил меня. Ему было не до меня, он был слишком увлечен своей магией.
— Тогда тебе нужно было попросить его.
— Знаешь, я нередко сидел у него в комнате, когда он занимался своей магией. Отец не замечал меня, но и не прогонял… — Гэтан запнулся, его взгляд стал отрешенным, словно он вдруг перенесся в далекую комнату прошлого, где сидел и наблюдал, как работает его отец. — Я смотрел на него, и мне казалось, что это не он выбрал магию, а она выбрала его. И я спрашивал себя, хочу ли я быть таким, как он… Я тогда не нашел ответа, но так и не попросил его учить меня.
— Такая редкая, ценная наука, а ты не выучился ей, — огорчился Энкиль. — Какой же это отец, который не приучил сына к своему делу!
— Я не задумывался над этим… — рассеянно произнес Гэтан, — но теперь вижу, что у меня лучший в мире отец. Он дал мне самое дорогое, что может один человек дать другому — свободу.
XVII
На четвертый день вечером на дороге показалась телега. Ее тащили две лошади, третья была привязана длинным поводом к задку. Телега была завалена соломой, в которой лежали узлы с едой и пожитками, позвякивала пара бидонов. Седельные мешки были спрятаны под солому и укрыты рогожей. На рогоже, покачиваясь в такт движению колес по тряской колее, сидела Зора в крестьянском платье с передником и белом в мелкий цветочек головном платке, завязанном сзади вокруг шеи. Энкиль с вожжами сидел на месте возницы, свесив ноги с телеги. Кириана вообще не было видно — он спал, зарывшись в солому.
