— Может, я и меч свой сам намазал?! — возмутился Корэм.
— Может быть, но только потом, после боя, — отпарировал Дахат. — Чтобы обвинить в этом меня! Все знают, что ты уже считал эту победу своей!
Он обернулся к Тубалу и заявил:
— Я требую правосудия! Я требую вернуть мне приз и наказать виновника пропажи! Или я не прощу такого оскорбления, Тубал!
Гневный взгляд правителя Саристана устремился на Корэма.
— Я разоблачу его, ваше величество, — шагнул тот вперед. — Я узнаю, куда пропал Священный Меч Арноры.
— Еще бы ты не узнал, — с издевкой сказал Дахат, — если ты сам же и украл его!
— Стража! — выкрикнул Тубал, указывая на Корэма. — Арестуйте его!
Корэм выхватил меч и бросился к дверям. Разметав стражу, он исчез в глубине коридора.
VIII
Когда сообщили, что схватить Корэма не удалось, Тубал ушел диктовать указ об его поимке. Понемногу разошлись и участники турнира, потрясенные таким поворотом событий. Впрочем, турнир закончился — можно было разъезжаться по домам независимо от судьбы приза. Хотя ни причины, ни виновники пропажи не были известны, воины сочувствовали Корэму и насмехались над Дахатом, грубо нарушившим неписаный кодекс турниров — не сражаться насмерть. В этот же день после обеда почти все они собрали дорожные пожитки и разъехались по домам. По слухам, в ночь накануне Дня Звездочетов в ширанском дворце творились странные вещи, причем такие, что даже самых отважных воинов не тянуло испытывать судьбу.
Слуги тоже заботились о себе, отпрашиваясь на эту ночь в город, но дворец не совсем опустел. Осталась охрана, камердинеры и горничные, осталась прислуга, жившая во дворце. В эту ночь кто?то должен был оказаться жертвой призраков, поэтому слуги с утра боязливо перешептывались и дрожали, особенно те, кто жил в комнатах, расположенных поблизости от башни.
Этим утром из темницы выпустили Энкиля, строго?настрого запретив ему показываться среди приезжих. Шута взяли во дворец немногим менее четырех лет назад — его предшественник тронулся рассудком в ночь после прошлого турнира. Энкиль узнал об этом, когда поступил на службу, но не слишком?то испугался, потому что из?за физического недостатка все равно был обречен на нищету и насмешки.
Выйдя из?под замка, Энкиль пошел узнать последние новости на кухню, где у него было много друзей. Ему обрадовались даже больше обычного — поступок, за который он понес наказание, вызвал восхищение слуг, не любивших придирчивую и скорую на расправу наследницу. Когда он доедал подсунутое кухаркой лакомство, в кухню вбежала Ина. Ее била крупная дрожь, по ее щекам катились слезы.
— Что с тобой? — бросилась навстречу ей кухарка. — Опять наша злыдня?
Ина затрясла головой, не в силах произнести ни слова. Энкиль встал и тоже подошел к девушке. Увидев его, она просияла на мгновение, но тут же громко разрыдалась.
— Меня… меня… — задыхаясь, прошептала она. — Она меня оставляет… на ночь…
— Успокойся, — погладила ее по плечу кухарка. — Отпросись у нее. У тебя же есть родня в городе, ты найдешь где переночевать.
— Я отпрашивалась, — прорыдала Ина.
— Я отпрашивалась, — прорыдала Ина. — Она сказала, что отпускает Зору, а я, я… буду сидеть ночью у дверей ее спальни… если вдруг эти придут… чтобы меня, не ее… — Она захлебнулась плачем.
— Ина, Ина, — позвал шут. — Не плачь. Может быть, все обойдется. Моя комната ближе всех к башне и я сегодня буду ночевать там, но ничего, не плачу.
— Энкиль, — всхлипнула девушка, — ты такой смелый, а я — трусиха и ничего не могу с собой поделать. Я так боюсь, что еще до ночи умру от ужаса.
— Успокойся, Ина. Перестань плакать и не бойся этих призраков. Я обязательно что?нибудь придумаю.
— Правда? — Ина ухватилась за локоть шута, словно утопающий за соломинку.
— Правда, только перестань бояться, а то и впрямь умрешь еще до ночи. Ты мне веришь?
— Да, — всхлипнула Ина, не выпуская локтя шута.
— Может, еще и бояться?то нечего, — поддакнула ему кухарка. — Наш поваренок подавал за столом его величеству и подслушал, что тот уговорил кого?то из гостей постоять на страже. Может, призраки?то дальше и не пойдут, они всегда только одного с ума сводят.
— Ох… — Ина немного успокоилась, хотя у нее еще текли слезы. — Я знаю, Энкиль, ты защитишь меня.
Илдан не верил, что непременно сойдет с ума, но все же рассчитался с хозяином гостиницы и предупредил, кому отдать его вещи, если с ним случится неприятность. Сначала он пожалел, что продал доспехи, но затем сообразил, что против призраков они скорее всего бесполезны. Взяв меч, он вернулся во дворец к Бристену, чтобы провести время до наступления темноты. Тайвела он сегодня еще не видел — тот куда?то запропал на целый день.
После ужина Тайто объявился сам. Он заглянул в дверь к Бристену и обрадовался, увидев с ним Илдана.
— Скоро стемнеет, — сказал он, усевшись в свободное кpесло. — Я целый день бегал по твоим делам, Илдан, но не нашел ничего утешительного.
— По моим? — удивился Илдан. — Я думал, ты занимаешься своими подружками.
— Нет, со своими я еще успею. Я обегал всех ширанских магов — они наотрез отказываются противостоять заклинанию Безумного Мага. Многих не раз просили об этом, но в прошлом, говорят, уже были неудачные попытки. Один даже сказал мне, что справиться с заклинанием Безумного Мага может только сдвинутый, причем не как?нибудь, а как сам Безумный Маг.
— Давай, Тайто, пойдем с ним, покараулим втроем, — ухмыльнулся Бристен. — Втроем не так страшно, как в одиночку. Может, и обойдется.
— Я думал об этом. Видишь ли, я заходил еще и к лекарю, который занимался пострадавшими — лучший лекарь города, третий десяток лет присматривает за здоровьем семьи правителя. Он рассказал мне странную вещь — если на страже стоит несколько человек, то каждый видит своих призраков, а чужих не видит, поэтому пугается, когда его сосед вдруг начинает шарахаться непонятно от чего. Бывали случаи, когда стражники убивали друг друга. Получается, что мы не поможем Илдану, а только навредим. Остается только молиться Арноре, чтобы проявила милость.
Илдан повеселел, видя такую заботу, пусть и бесполезную. Он не то что бы боялся, но ему было не по себе — неизвестность казалась хуже самых жутких известий. Ему даже хотелось, чтобы ночь наступила побыстрее, чтобы не мучиться ожиданием.
Когда солнце заползло за горизонт, Илдан пошел к привратнику и сообщил, что явился охранять вход в башню по договоренности с правителем. Тот вызвал дворцового управляющего, который взял свечу и фитиль на длинной палке и повел Илдана в правое крыло дворца. Они пошли мраморными лестницами и сумрачными переходами на второй этаж к крытому висячему коридору, ведущему в башню.
Коридор был темным и запущенным, в узкие окошки едва пробивался свет.
Управляющий зажег фитиль и засветил пыльные подсвечники на стенах. Два ряда свеч осветили узкий проход, заканчивающийся дверью в башню. Оставшись один, Илдан уселся на мягкое сиденье без спинки, стоявшее у стены в начале коридора.
Вокруг было тихо, воздух пах свечами и жженой пылью. У Илдана еще было время, потому что призраки появлялись в полночь, в первое мгновение Дня Звездочетов. Часов поблизости не было, хотя Илдан не огорчился бы, если бы пропустил из?за этого появление призраков. Он вынул из ножен меч, с сомнением оглядел и снова вложил в ножны — вряд ли выходцы из башни боятся оружия, но не стоять же безоружным на страже.
