Как это странно, подумалось ему, что такое большое, сильное животное покорно сидящему на нем человеку.
Ведь это человеку нужно куда?то ехать, а не ей, а она терпит дорогу, терпит ношу вместо того, чтобы одним движением сбросить его и убежать в степь. Или к реке, на зеленую траву.
Гэтан скосил глаза на Кэндо. Он не решился бы заговорить с ним, если бы тот тоже не взглянул на него.
— А почему ехать нужно человеку, а терпит лошадь? Она же сильнее.
Кэндо усмехнулся наивному вопросу парнишки.
— Так уж приучены лошади. Она не знает, что можно по?другому. Ее приучили.
Приучили. Гэтан снова взглянул на вздрагивающую перед ним лошадиную гриву. Слово?то какое — не выучили, не обучили, а приучили. Словно пришили, пригвоздили, приговорили. Да разве одних только лошадей? А сколько на свете людей, которые терпят, потому что это нужно другим…
— А люди как приучены? — спросил он Бесстрашного.
— Кто как.
— А они все приучены?
— Кто как.
— А как отличить, кто из них приучен, а кто нет?
Кэндо ответил не сразу.
— Они не знают, что можно по?другому, — сказал наконец он. — Им все известно заранее, они всегда знают, как поступить. Они предсказуемы. Они никогда не колеблются, не стоят перед выбором. Им не из чего выбирать.
Гэтан задумался. А сам он — кто он такой? Стоял ли он когда?нибудь перед выбором? Да, он колебался, сомневался перед отъездом из Илорны, слушая уговоры и причитания матери. Но сейчас, когда он оглядывался в прошлое, ему казалось, что не было никакого выбора, что иначе и быть не могло. Он был уверен только в одном — он терпел дорожные лишения не по чужой, а по своей воле.
Но это еще ничего не значило. На его глазах люди нередко действовали по чужой воле, считая, что это их собственная воля. Вдруг у него мелькнула убедительная мысль — все его скитания по Триморью были никому не нужными, кроме него самого. Он был не приучен.
Три дня спустя, когда они подъезжали к Ширану, Гэтан уже прилично держался в седле. Его тело пока еще ныло, но по крайней мере он больше не вызывал насмешливых взглядов встречных путников. Вечером все четверо по одному миновали городские ворота и съехались за ближайшим поворотом. Энкиль, хорошо знавший город, провел их переулками до гостиницы, в которой прежде жил Илдан.
Энкиль постучал в боковую дверь гостиницы и шепнул несколько слов слуге. Путников впустили через ворота для подвод и черным ходом отвели в комнаты наверху. Вскоре им принесли туда ужин.
— Вряд ли зеваки обратили на нас внимание, — сказал за едой Кэндо, который за время пути как?то незаметно оказался в роли главного, — но нам с Илданом лучше деpжаться скрытно. Я все?таки схожу в храм Арноры — там есть люди, знакомые с дворцовой стражей — но тебе, Илдан, лучше не маячить по городу. Тебя могут узнать, поэтому подожди нас в гостинице. Энкиль, а ты постарайся встретиться со своими друзьями из дворцовой прислуги — вдруг там объявились новости.
Гэтану он не сказал ничего. Из всех четверых в Ширане не видели только этого парнишку, но Гэтан не знал города и не имел здесь никаких знакомств, поэтому поручить ему было нечего. Тем не менее наутро он ушел в город, и у Илдана не нашлось никаких причин задерживать его в гостинице.
Вечером они снова собрались за ужином в комнате наверху.
— Что у тебя, Энкиль? — спросил Кэндо, когда слуга ушел.
— Ничего хорошего, — ответил тот. — Я встретил помощницу кухарки, когда та ездила на рынок за свежей зеленью к обеду. Она посадила меня к себе на повозку, и мы поговорили. По ее словам, кто?то из слуг подслушал, как Тубал говорил своим советникам, что его дочь сбежала с Дахатом.
Илдан вспомнил брезгливое выражение на лице Касильды, когда та упомянула Дахата.
— Это невозможно, — сказал он. — Она его терпеть не может. Да и зачем ей бежать с ним, если она могла просто выйти за него замуж?
— Да, мне тоже это показалось странным, — согласился с ним Энкиль.
— Это невозможно, — сказал он. — Она его терпеть не может. Да и зачем ей бежать с ним, если она могла просто выйти за него замуж?
— Да, мне тоже это показалось странным, — согласился с ним Энкиль. — Да и не только мне — вся прислуга во дворце удивляется. Я попросил узнать, что еще говорят во дворце, но уверен, что помощница кухарки рассказала мне все новости. Мимо ее ушей ничего не пролетает. Мало того, она рассказала мне и последние городские события. Оказывается, в город недавно приезжал Корэм, и на нем была повязка мстителя Аргиона.
Последнее сообщение Энкиля было уже не новостью для остальных. Весь Ширан только и говорил об этом.
— Я узнал немногим больше, — сказал Кэндо. — В ночь пропажи наследницы во время утреннего обхода выяснилось, что одна из боковых калиток оставалась не запертой на ночь.
— У парадных ворот дворца стража дежурит круглые сутки, — сказал Энкиль, знакомый с дворцовым распорядком. — А боковые калитки на ночь запирает начальник охраны. Это его обязанность, у прислуги этих ключей нет. Ночью никого не впускают и не выпускают, но если у кого из слуг есть срочное поручение, они ходят через парадные ворота.
— Значит, ключ был подделан, — предположил Илдан.
— Необязательно, если вспомнить поведение Тубала, — заметил Кэндо. — Начальник охраны мог просто получить приказ оставить калитку незапертой.
— Это можно как?то выспросить у него?
— Даже если бы он был моим лучшим другом, он был бы дураком, если бы проболтался, — пожал плечами Бесстрашный. — Но он не мой друг. И не дурак — иначе не стал бы начальником охраны. Нам еще повезло, что на утреннем обходе был приятель одного из послушников Арноры, иначе мы не узнали бы и этого.
— А я разговаривал с хозяином гостиницы, — стал рассказывать Илдан. — Старик очень переживает за девушку. Он сказал мне, что хотел завещать ей гостиницу — ей и ее будущему мужу — и пообещал дать нам денег на поиски, сколько понадобится. Он пользуется доверием Касильды — она говорила мне, что известит меня через него, если будет нужно. Я спросил его, но она не оставляла никаких сообщений.
— Я тоже кое?что узнал, — сказал вдруг Гэтан. — Отряд, который Дахат оставил Шебе, выехал из Ширана на другой день после самого Дахата, через северные ворота рано утром, еще до зари. Им открыли ворота по приказу самого правителя. С ними была большая черная карета.
Три пары глаз мгновенно повернулись к нему.
— Как? Как ты это узнал?!
— Повезло немного, — смутился под взглядами товарищей Гэтан. — Я подумал, что если Энкиль расспросит слуг, Кэндо стражу, а Илдан хозяина гостиницы, то отрядом, оставшимся с Шебой, вроде бы не занимается никто. Я поразмыслил над этим и решил, что если отряд остался в городе, это будет нетрудно узнать в казармах, а если выехал, то скорее всего через северные ворота. С утра я пошел в казармы, покрутился там и узнал, что отряда в городе нет. Тогда я пошел к северным воротам. При казармах я видел трактир, поэтому сказал стражникам, что работаю в том трактире и что хозяин послал меня искать одного злостного должника из конников, а тот говорил, что скоро уедет с отрядом, но заплатит долг до отъезда. Затем я сказал, что должник вторую неделю не появляется в трактире и хозяин послал меня узнать, не выезжал ли из города конный отряд.
