— А Больб? — спросил Марцис.
— Просто люди, — пожал плечами старик. — Мена — несчастная, плывет по течению вроде Фукса, но не имеет ни паруса, ни якоря, ничего. Набухает и тонет. Ей бы уцепиться за кого-нибудь. И ее мать — обычная женщина, вздорная, как и все женщины, которых обманул муж. Обманул уже тем, что оказался никем, к таким как ни прижимайся, все не согреешься. Наверное, и Ева станет такой же, хотя она может стать такой, как Лизи. Они обыкновенные.
— А Питер? — спросил Марцис.
— Питер… — старик задумался. — Хороший был парень. Ягодка без косточки. Яблочко без червячка. Небо без тучки. Сам страдал из-за этого. Потому и от матери ушел, что от собственной ясности самому тошно стало.
— А мы слышали, что он просто хотел знать имя своего отца, — заметил Кунж.
— А был у него отец-то? — спросил Клавдий.
— То есть? — нахмурился Марцис.
— Ну, я не уверен, что был, — пояснил старик. — Отец самой Сандры как раз в тюрьму очередную загремел, так она без него и понесла, и родила, ей еще жена моя покойная помогала, а виновников-то у нас в деревне не оказалось. Не то, что не нашли, а не оказалось. Тут уж и я раскинул гадалку, не отыскал отца-то.
— Что же это тогда? — раздраженно бросил Кунж, которому уже порядком надоело топтаться по Свекольной балке. — Непорочное зачатие, что ль?
— А вот не знаю, — пожал плечами старик. — Одно только известно, что когда отец Сандры из тюрьмы вышел да пришел к моей повитухе справиться насчет ребенка, так он только одно и сказал ей. Мечты сбываются, сказал, даже у самых несчастных, главное захотеть, да постараться, да далеко не заглядывать. Например, за такое-то число.
— За какое число? — не понял Марцис.
— За то самое, — вздохнул старик. — За тот день, когда Питер исчез. Хороший он был парень, но… пустой. Без недостатков. Лизи жалела его, жалость свою к нему и любила, а он метался, все понять не мог, отчего в нутре у него сквозняк гуляет.
— Подождите, — поморщился Марцис. — Я все-таки должен разобраться. Что ж, выходит, что отец Сандры был провидцем или магом? Вы уж простите, но главное остается: как он исчез? Это же не заклинание какое, что без следа от времени истаивает! Как, черт меня возьми?!
— Так, может, черт и взял? — сморщил лоб слепой.
— Черт дал, и черт взял. Или Бог. Дал, а потом забрал. Ну не король же?
12
Обратно в город веловоз катил уже после полудня. Марцис наколдовал легкую дорогу, и Кунжу почти не приходилось крутить педали.
— Неудача? — спросил полицейский не оборачиваясь.
— Бывает, — бросил Марцис.
— Но ведь что-то все-таки произошло, господин советник? — не унимался Кунж. — Вот вы про дом рассказывали, который исчез, только мебель да краска осталась. Там тоже не было магии?
— Не было, — вздохнул Марцис. — Только с тем домом все было ясно. Слышали о новогодней лотерее?
— Так кто ж о ней не слышал? — усмехнулся Кунж. — Все жители королевства складывали свои желания в Новый год и отправляли королю, а выигрышный билет доставался одному. Он загадывал желание, и оно сбывалось. Так ведь не проводится она уже много лет. Да я еще пацаном был, как перестала проводиться. Кстати, почему?
— Желания перестали сбываться, — ответил Марцис. — Постепенно люди и перестали загадывать. Вот лотерея и рассосалась. Только это все не то.
— Ну как же не то! — оживился Кунж. — Вот тот же дом. Я ведь так понял, что хозяин получил его в лотерею?
— Да, — зевнул у него за спиной Марцис. — И дом вырос на нужном месте сам. Мгновенно и чудесным образом. И был зафиксирован королевской налоговой службой. И ровно через тридцать лет исчез. И так все выигрыши. Правда, когда счастливчики выигрывали значительную сумму денег, то, пустив ее в рост, имели шанс остаться с прибылью. Если же деньги оказывались промотаны, то на нет, как говорится, и суда нет. Случались и трагедии. Как-то один получил выигрышный билет и загадал яхту, потом продал ее, второй хозяин тоже перепродал яхту, пока, наконец, она не исчезла прямо в море, оставив экипаж бултыхаться в волнах.
— Упущение, — пробурчал Кунж. — Только я вижу, вас такая версия не занимает? Смущает то, что Питер живой человек?
— Нет, — вздохнул Марцис. — Меня ничто не смущает. Просто лотерея не проводится уже больше сорока лет, а Питеру не было и тридцати. Наконец, я знаю наизусть все последние пятьдесят выигрышей, фамилии выигравших и судьбу призов! И уж поверьте мне, господин Кунж, как специалисту — даже вкладов всех подданных нашего королевства не хватит, чтобы создать что-то похожее на живого человека.
— А за несколько лет? — спросил Кунж.
— Я не понял? — переспросил Марцис.
— За несколько лет, — повторил Кунж. — Ведь несколько лет желания не сбывались? И еще. Господин советник. Скажите, а вы знаете имена тех, кто ничего не выиграл? Кстати, тот портрет певца, он ведь с концерта, на который ездила юная Сандра вместе с отцом и Камиллой? Если она загадала сына, ведь она не могла его родить раньше восемнадцати лет? Должна же лотерея соблюдать королевские законы! Эй! Господин советник, что-то педали не могу провернуть!
— Черт возьми вашу вторую степень, Кунж! Отчего вы сразу не подключили чутье? Разворачивайте!
13
Сандра ждала их в дверях. Теперь, когда отбойники уже не работали, а мирно лежали на багажнике веловоза, она уже не казалась столь страшной. Да и сама деревенька стала яркой и праздничной, как и тысячи подобных деревенек, в которых жили верноподданные магического королевства, довольствующиеся свеклой и брюквой, потому что магия позволяла раскрашивать им собственные ощущения в любые краски.
— Госпожа Облдор! — закричал Марцис ей еще издали. — Мы не собираемся инициировать лишение пенсии, но подскажите, ваш отец ведь выиграл тогда, он выиграл на том концерте? Мы правильно поняли, отчего исчез Питер?
— Он просто кончился, — прошептала госпожа Облдор.
— Мы не собираемся инициировать лишение пенсии, но подскажите, ваш отец ведь выиграл тогда, он выиграл на том концерте? Мы правильно поняли, отчего исчез Питер?
— Он просто кончился, — прошептала госпожа Облдор. — Вытерся, стерся, исчерпался. Ему пришел срок. Я сказала ему заранее, но он не поверил. Наверное, я не была достаточно убедительна, может быть, сама не слишком поверила объяснениям отца. Но главным было другое. Это было не мое желание, а маленькой девочки, которая ничего еще не понимала в жизни. Она просто стояла на пьедестале, смотрела на замечательного певца и изо всех сил желала живую куклу, точь-в-точь похожую на него.
МИХАЭЛЬ ШТРАУХ
НИКАКОЙ НАДЕЖДЫ
Это было лучшее лето в его жизни. Так Миша думал тогда и даже потом, пятьдесят пронзительно звонких лет спустя, мог подтвердить: действительно самое лучшее, вне конкуренции, хотя началось оно с разочарования, а закончилось вообще черт знает как.
Ну то есть началось с того, что Анита, с которой он собирался ехать автостопом в Париж, в последний момент передумала и укатила туда с каким-то толстым старшекурсником, владельцем ослепительно-красного джипа. «Дура, — сказал ей Миша, — от него же пахнет просроченными сосисками», — но, в общем, не обиделся. Он и сам в ту пору руководствовался принципом «все что угодно, с кем получится, и будь что будет», — глупо было бы требовать иного поведения от подружек, даже от тех, кого он знал по именам, — а это уже, как ни крути, близкие, доверительные отношения.
