— А зачем он эту ахинею придумывает?
— Думаю, он сам в это верит. Это вообще случай интересный, — побарабанил пальцами по столу. — Да где ж он, елки?..
В наступившей тишине оба доктора смотрели на чуть приоткрытую дверь санузла, не решаясь встать с места.
АЛЕКСЕЙ К. СМИРНОВ
УТЮГ
Алексею Карташову
— Приведите его, — распорядился добрый следователь.
— Да, приведите, — удовлетворенно подхватил злой.
Добрый следователь сидел за столом, а злой — на столе. Мощная настольная лампа была развернута к табурету, стоявшему перед столом.
Конвоир втолкнул бритого налысо молодого человека, всем своим видом напоминавшего бочку. У молодого человека было имя: Кит. Скорее все-таки прозвище. Он уже сам не помнил, что это такое. По ходу беседы быстро выяснилось, что мыслями он тоже подобен бочке, равно как и словарным запасом. И голос был гулкий, а тон — сильно обиженный. И вообще он выглядел существом угрюмым от рождения.
— Ну что, Кит, — зловеще заговорил злой следователь, направляя ему в лицо поток света. Тот поморщился и отвернулся. — Допрыгался? Не вороти рыло, смотри на меня! Давай колись!
— Че колоться-то, — мрачно прогудел Кит.
— Тебе лучше знать. Как дружбана замочил, рассказывай.
— Не мочил я никого.
— Не мочил я никого…
— Да? А ты вспомни хорошенько, рыло бандитское. Чмо! Все равно запоешь. На утюге чьи пальчики? Не твои ли?
Кит скосил глаза на свои пальцы-сардельки, но их не оказалось на месте. Тут он вспомнил, что руки у него заведены за спину и стянуты браслетами.
— Гад такой! — злой следователь замахнулся.
— Погоди, — сказал добрый. — Он умный парень, он все преотлично расскажет. Охрана!
Охрана вошла.
— Снимите с него наручники.
И Кит получил возможность ознакомиться с пальцами, по которым было затосковал.
— Расскажи нам, Кит, что ты делал во вторник вечером?
— Ночью, — грозно уточнил злой. — С полуночи где-то.
— Дома был, — буркнул Кит.
— Один небось?
— Не помню я.
— Постой, — снова вмешался добрый. — Я же не зря спросил его про вечер. Должно же было что-то случиться до этого страшного, ужасного несчастья. До этой невосполнимой потери. Ты же друга потерял, Кит! Дружбана! Кореша! Это же Каток был, твой корефан закадычный! И что с ним стало? Ты погляди, — он подтолкнул к арестанту фотографию.
— Гляди, тварь! — завелся злой. — Гляди хорошенько, что натворил! Черепушка-то проломлена! А на утюге твои пальчики!
Кит покосился на снимок.
— Не знаю я ничего, — пробормотал он. — Не я это. Я дома был.
— Ну хорошо, — уступил добрый. — Давай все-таки про вечер. Вы же виделись с Катком, правда?
— Ну, виделись, — согласился Кит.
— Так. Отлично. Лед тронулся. Где вы виделись? Когда? Чем занимались?
— Да чем они, падлы, могли заниматься! — возопил злой. — Это же ясно как день. Любуйся! Любуйся, отродье!
— Остынь. Так все-таки — чем, Кит?
Кит постепенно располагался к доброму следователю, а на злого начал посматривать с опаской.
— Мы к Бите пошли, — засопел он. — Должок стребовать.
— Славно! В котором часу?
— Я помню, что ли?
— Ты не хами, — злой погрозил пальцем, и Кит, позволь ему шея, втянул бы голову в плечи.
— Не помню, — повторил он упрямо.
— Ладно, замнем. Что же, Бита вам задолжал? — удивился добрый. — Он же тоже ваш дружбан.
— Какой он дружбан. Сука он.
— Точно сказано, — не удержался злой. — Такой же выродок. Отморозок.
— И много Бита задолжал? — спросил добрый.
Кит долго считал в уме.
— Два лимона, — подвел он итог.
— Ну-ну. Дальше. Пришли вы к Бите. Он же рядом с Катком живет, правильно?
— Ага. Многоэтажка.
— Хорошо, молодец. Дальше рассказывай.
— Чего рассказывать. Ну, пришли. Он говорит: бабла нет. Мы его припугнули маленько…
— Ангелы, — ехидно вставил злой.
— Маленько — это как? — заинтересовался добрый.
— Да как всегда. Привязали. Утюжок приготовили.
— Это чтоб на живот?
— Ага.
— С собой принесли?
— Зачем с собой? Кто ж с утюгом ходит. Это Биты утюг.
Следователи переглянулись. На утюге были пальцы не только Кита, но и Биты.
— Поставили?
— Не. Бита сказал, что отведет нас к дружбану.
Тот ему столько же должен.
— Поверили?
— А чего.
— Но хоть побили Биту-то?
— Не, не успели. Он раньше успел сказать, что отведет.
— А дома-то у Биты хоть поискали?
— А как же. Поискали маленько.
— Маленько — это как?
— Ну, как положено. Перевернули все. Ничего не нашли. Даже пушку не нашли.
Добрый с торжеством посмотрел на злого. Тот закурил и начал целиться дымом в лицо Киту.
— Ну не тормози, — попросил добрый. — Начал колоться, так продолжай.
— А чего. Вышли. Хотели в тачку сесть. Тут Бита говорит: похезать хочу. На толчок ему надо, козлу. Перетрухал, понятно.
— Ну а вы с Катком? Вы же люди гуманные.
Этого слова Кит не знал, но ответил по делу:
— Повели его. Каток повел. Бита на втором этаже живет. Каток поднялся, зашел с ним в хату.
— А ты что ж?
— На шухере стоял. Мало ли.
— Понятно. Герой. Дальше, дальше, — нетерпеливо пригласил злой.
— Чего дальше… — Кит слегка разволновался, на лице начали проступать смутные подобия чувств. — Стою внизу, у лифта. Оттуда все слышно и видно. Курю. Их пять минут нет, десять нет. Пятнадцать нет, двадцать нет, двадцать пять нет…
— Тридцать нет, — передразнил его злой. — Не тяни волыну. — И выпустил в Кита очередную дымную струю.
— Я поднялся, заглянул. Каток стоит в коридоре, перед сортиром. Мается. Кивает — засел, мол, сволочь, — продолжил Кит. — Я дверь и открыл.
— И что же?
— А то. Не было там никого, внутри. У Катка вид сразу стал очумелый. Куда же он делся, говорит. Я же с ним разговаривал. Обыскали всю хату — никого. Каток божится — он не выходил.
— Но чудес-то не бывает. Значит, вышел. Каток его и выпустил, спелись. Или отошел куда, а Бита ваш вышмыгнул. И на лестницу.
— Нет. Я бы услышал, заметил.
— В лифт, к соседям…
— Нет. Не выходил никто, точняк. Пропал начисто. Сучара.
— Тогда в окно выпрыгнул. Второй же этаж, можно рискнуть.
— Не прыгал он. Каток поклялся, что никуда не отходил. И прыгнуть Бита не мог — у него страх высоты… Сучня.
— А страх утюга?
Кит огорченно умолк.
Добрый и злой переглянулись.
— Что же вы потом сделали?
Кит пожал плечами.
— Вышли и дверь захлопнули. Там замок такой, автоматический.
— Зачем?
— Сами знаете. Кто ж открытую дверь оставляет? Это стремак.
— Стремак, — задумчиво повторил добрый. — Куда ж вы с Катком подались после Биты? Сучары такого?
— А куда. Поздно уже. Сели в тачку. Я Катка довез до угла и двинул к себе. Спать хотел.
— С чего вдруг?
— Так сутки работали без продыху.
— Работали, — передразнил злой. — Воображаю. — Он повернулся к доброму: — Все у тебя?
Тот молча кивнул.
— Охрана!
Когда Кита увели, добрый вытащил стаканы и початую бутылку коньяка.
— Гнида, урод гребаный, — процедил он. — В следующий раз ты будешь добрым. У меня от этого мозги лопаются.
Они чокнулись, выпили, посидели в раздумье.
— Надо бы сгонять в адрес, — сказал наконец злой.
— Надо бы сгонять в адрес, — сказал наконец злой.
— Думаешь? По мне, так Бита договорился с этим дебилом Китом. Грохнули они Катка, а Кит за это Бите должок скостил.
Злой покачал головой:
— Нет. Кит Биту сдал бы не думая. Тоже друзья нашлись. И такую историю не сочинил бы. Не мыслитель, если ты заметил.
— Да в окно он сбежал, точно тебе говорю!
— А если нет?
— Ну, тогда поехали.
