Ох, мама, наверно, напугалась.
Или рассердилась.
А Стас?
Лучше бы уже вернуться.
Эй, поворачивай назад!
Лети домой!
А если наклонить? А так?
Нет, я им управлять не могу.
Но и держать его так не нужно, он меня сам держит.
И как это меня угораздило так влипнуть?
С чего началось-то?
Я зашла — все было нормально, — нашла этот чертов зонт — но все было нормально, точно. А потом я медальон достала и примерила — вот оно! Я его не смогла снять — и что-то со мной случилось! Это медальон! Его надо снять!
Свободной рукой — так, достала!
Нет, замок не расстегнуть — да и замок ли это? Нет, цельная цепочка. Странно. Как же я его надела?
Через голову — нет, не снять! Придется цепочку разорвать
Ну!
Ну же!
Ну еще!
Какая крепкая!
Нет, не рвется никак.
Что это внизу? Море? Ой мамочки! Это я совсем далеко уже! Я не хочу! Мне страшно!
А, снижаемся. О, большой город! Красивый.
Как будто я его видела уже, на какой-то картинке.
Зеленое — это что, парк?
Да, парк, старинный, с прудом, и скульптура какая-то на пруду белеется. Ну хоть цивилизованное место. Сейчас на землю и быстренько домой. Скажу, что потеряла документы и деньги, — и пусть везут домой как хотят. Ой нет, только не вверх опять! Я поняла, поняла, домой еще не надо! Ну ладно, не домой, ну хоть на твердую землю, зонтик, медальончик, ну пожалуйста!
А это что? Сейчас столкнемся, эй! За зонт цепляться! Да что же это?
А, змей воздушный!
О, как этот змей хорошо к земле тянет, это потому, что он на бечевке.
Ну скорей, скорее же!
Уффф!!
Хорошо на земле стоять! Теперь быстренько ищем телефон и звоним домой. Аааррхххх, да отпусти ты, побрякушка чертова. Ну не буду звонить домой, не буду. Но цепочку твою все равно порву — и все, не будет твоей власти.
Кто это в форме? Странная форма, похожа на картинки из английских книжек. Полицейский? Или почтальон какой-нибудь? Сейчас его спрошу.
Дети, двое, мальчик и девочка. Бегут сюда.
Кажется, ко мне? Да, ко мне, странно, зачем? Ах да, это их змей, наверное. Ишь, раскраснелись, потные, мокрые, воротники расхристаны, — фу!
Почему они кричат «Мэри»? Здесь же нет никого!
Мэри — это они мне? За кого они меня принимают?
Ну, чего уставились?
Пойдем домой?
Это куда домой?
За кого они меня принимают? У нас общий дом? Арххх, — да, да, цепочка, я все поняла.
Домой. К этим детям.
И как с ними идти, такими разболтанными? За кого меня примут?
Джейн, где твои перчатки? Майкл, застегнись.
Джейн? Майкл? С чего это я взяла? Но они не удивляются. Мальчик застегнулся, девочка перчатки достала, вихры свои оба поправили.
Идем.
Как все это странно.
А дети ничего, не удивляются, как будто так и надо.
«Мэри Поппинс, вы теперь с нами навсегда?», ага, как же, держи карман шире! Аааррхххх, да отпусти ты, цепочка.
Уйдешь от них, как же. Я бы ушла, хоть сейчас. И уйду попозже, только меня и видели. Цепочку эту порву и уйду.
«Останусь, пока цепочка не порвется».
«Тогда все в порядке, — успокоено шепнул Майкл Джейн, — я видел, цепочка крепкая».
КОГДА ИСЧЕЗ ПЕТРОВ?
Петровы
Петровы были очень приличной парой. Михаил Михайлович — серьезный бизнесмен, Галина Сергеевна — светская красавица. Детей вырастили, мальчика и девочку. Женатый сын живет отдельно, а дочь после неудачного брака вернулась с ребенком к родителям.
Все у Петровых как следует, качественно и с лоском. Сразу видно, люди умеют жить и жизнь свою впустую не тратят. Галина Сергеевна одевается хоть и по возрасту, но эффектно, и внучку наряжает как картинку, и Михаилу Михайловичу покупает прекрасные костюмы, в соответствии с его положением. И квартира чудесно обставлена, солидно и красиво, настоящей итальянской мебелью. И машина у них гладкая, лоснящаяся. Все стараниями Галины Сергеевны.
Когда-то Галина Сергеевна всю себя посвятила тому, чтобы муж занял подобающее ему положение с соответствующими доходами, солидно выглядел и научился вести себя дома прилично. Теперь можно было наслаждаться заслуженными плодами своих трудов: все в жизни прочно стояло на своих местах, и заведенный порядок поддерживался сам собой, не требовал ее неустанного внимания. Конечно, Михаил Михайлович много работал, на семью времени и сил у него почти не оставалось, но и сама Галина Сергеевна тоже сложа руки не сидела — занималась домашними делами, подругами, тем, чтобы выглядеть хорошо, — каждая женщина знает, что это ежедневный серьезный труд. А с тех пор как вернулась дочь-неудачница, с которой можно было в любой момент словом перемолвиться, перестало ее даже томить смутное чувство одиночества и желание поговорить с кем-нибудь близким, — кто лучше поймет мать, чем родная дочка.
Так что все было у Петровых как следует, просто образцово. До прошлой Пасхи.
Тогда на Пасху собралась вся семья: и Галина Сергеевна с Михаилом Михайловичем, и их дети с внуками.
Так что все было у Петровых как следует, просто образцово. До прошлой Пасхи.
Тогда на Пасху собралась вся семья: и Галина Сергеевна с Михаилом Михайловичем, и их дети с внуками. И еще гости были, супружеская пара из Томска, откуда Михаил Михайлович родом. Муж — студенческий приятель Михаила Михайловича, а жена — подруга Галины Сергеевны.
Пасху в семье, с тех пор как Галина Сергеевна стала верующей, отмечали традиционно. Правда, мужчины в этом, как и в других церковных делах, не участвовали, но и женщинам не мешали. Так что все было как полагается: и крашеные яйца, и кулич, и жареный поросенок. Пост Галина Сергеевна не соблюдала, но на праздничное богослужение ходила неизменно и меню составляла соответствующее случаю.
Когда женщины уложили детей и пошли в церковь, мужчины остались дома в ожидании праздничного позднего ужина.
Сын Петровых тут же завалился перед телевизором с журналом и пивком, а Михаил Михайлович с гостем открыли аппетитную бутылочку, выпили по рюмочке, и завязался у них душевнейший разговор о старых временах, — а о чем еще говорить бывшим однокашникам? Вспоминались студенческие подвиги и смешные истории и вольный дух, наполнявший тогда их юные головы. Немало было и шуток о том, что сделала с ними жизнь. Невеселых шуток, сардонических. Пошутили и о том, что Михаил Михайлович по настоянию Галины Сергеевны начал по-модному ходить в спортзал, похудел, помолодел и стал от этого немного авантюристом, даже недавно предложил мокнущей под дождем милой девушке ее подвезти. Девушка в машину села и даже телефончик оставила, правда, Михаил Михайлович так и не позвонил.
Когда дамы вернулись из церкви, они застали друзей в самом веселом и даже несколько буйном расположении духа. Но Галина Сергеевна не из тех, кто потерпит в доме непотребство в день святого праздника. Всех она призвала к порядку, мужьям сварила крепчайшего кофе, и все сели за стол, причем мужчины опять было потянулись к бутылкам, но под строгим взглядом хозяйки взяли себя в руки.
Галина Сергеевна была дамой умной и реалистичной, поэтому никогда не ждала и не просила у своего мужа ничего невозможного. И то, что Михаил Михайлович за пасхальным нарядным столом становился все более мрачным и желчным — сказывались возлияния в мужской компании, — переносила тоже спокойно.
Утром Михаил Михайлович встал мрачнее тучи — по выходным с ним это часто случалось, а после вчерашних рюмочек оно и вовсе неудивительно.
