Если верить расписанию, он теперь летел над Гренландией.
Тридцатью метрами ниже Жиряй усаживал Барби и совершенно размякшего Жердяя на заднее сиденье длинной полицейской машины.
3
— Прошу прощения, мне срочно нужно…
— .
Для этого был предусмотрен специальный режим освещения, превращающий грозный боевой аппарат в летающий именинный пирог.
Полковник взглянул на часы.
Если верить расписанию, он теперь летел над Гренландией.
Тридцатью метрами ниже Жиряй усаживал Барби и совершенно размякшего Жердяя на заднее сиденье длинной полицейской машины.
3
— Прошу прощения, мне срочно нужно…
— …в туалет, — сказала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта. — Я этого не говорила, но просто подумала.
— Ваши мысли в рапорте отмечены не будут. Говорите только то, что говорили, делайте — то, что делали. Исчезновение г-на Андерсона, дубль восемнадцать. Мотор!
Полицейский повернулся на каблуках, ухмыльнулся и театральным шепотом сказал:
— Прошу прощения, мне срочно нужно…
Слово «нужно» он произнес, страдальчески поморщившись, как школьник, демонстрирующий учителю, что если прямо теперь, немедленно не отпустить его за дверь — случится непоправимое.
Сказав это, полицейский опрометью кинулся к люку и принялся дергать крышку, которая — понятное дело — и не думала поддаваться. Толстяк попытался протиснуть короткие пальцы в отверстия для Универсального Ключа, но и это было ему не под силу. Запыхавшись, он вернулся к своим жертвам, истекая потом, излучая угрозу и самодовольство.
— А почему бы… — сказал г-н Фишер, менеджер по рекламе.
— ? — встрепенулся толстяк.
— Почему бы не вызвать сотрудника Управления с Универсальным Ключом и не пойти дальше? В смысле — глубже…
Сказав это, г-н Фишер слегка нахмурился, как бы сомневаясь в рациональности своего предложения. Толстяк ласково поглядел на него и сказал:
— Так ведь они уже всю канализационную систему перетряхнули: восемь часов подряд две сотни кротов рыли землю, без продыху. И — знаете, что мне ответили, когда я спросил: куда мог подеваться умный, молодой, симпатичный и преуспевающий менеджер по рекламе, если (решительно невозможно, но — предположим!) сумел без Ключа открыть люк и каким-то чудом все же спустился под землю?
— Что? — спросила Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.
— Он не ушел бы дальше первой развилки. Под землей без фонарика делать нечего: темно, сыро. И крысы.
* * *
— Прошу прощения, мне срочно нужно… Топ-топ, динь-динь, шмыг-шмыг: спускаюсь, ухожу все дальше и дальше, все глубже и глубже, а что делаете вы, г-н Фишер?
— Я?.. Гм… ну… смотрю на вас… ах да, я говорю: «Пол, ты куда это собрался?»
— А я что говорю?
— А вы — ничего не говорите. Вы уходите — вниз, под землю.
— Вот такой я гадкий невежа? Коллега, товарищ и конкурент ко мне обращается по имени, а я в ответ — ни гу-гу?
— Кажется, он махнул рукой… — пробормотала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.
— Как он махнул рукой?
— Вот так. — Лиз показала.
— Он махнул рукой в смысле «не мешайте» или в смысле «прощайте»? Или в смысле «поехали!»?..
— Он махнул рукой в смысле «сейчас вернусь, подождите».
— И не вернулся.
— И не вернулся.
* * *
— Прошу прощения, мне срочно нужно…
«…отлить, — подумал г-н Фишер, менеджер по рекламе, и вслед за этим: — Всё, кажется, пора закругляться.
— И не вернулся.
— И не вернулся.
* * *
— Прошу прощения, мне срочно нужно…
«…отлить, — подумал г-н Фишер, менеджер по рекламе, и вслед за этим: — Всё, кажется, пора закругляться… Господи, когда же это кончится?»
— Пора закругляться, — сказал полицейский, — кажется, я начинаю понимать, что тут произошло. Смотрите, вот я иду к люку, от… крываю его…
— Госсподи! — прошептала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.
Полицейский неожиданно легко сдвинул в сторону крышку люка и принялся спускаться вниз.
— Куда? — закричал г-н Фишер, менеджер по рекламе.
— Прошу прощения, — ответил полицейский, — мне срочно нужно…
4
В последние годы полковник Уоллес все лучше и лучше понимал, что преимущества его ремесла не так велики, как ему прежде казалось. Человек — существо двуногое, без перьев. Поднимая глаза к небу, он видит больше, чем — глядя на мир сверху.
В конце концов это становится скверной привычкой: спускаясь с небес на землю, он продолжает смотреть вниз, день за днем рассматривая носки собственных ботинок, а жизнь тем временем, подобно перистым облакам, струится мимо.
Размышляя об этом, полковник откинул пневматический люк и достал из крохотного тайника под сиденьем голландскую вересковую трубку, которая обошлась ему дороже, чем теще — любимый испанский сервиз на восемнадцать персон.
На экране три фигурки суетились на «ничейной» территории крестообразного перекрестка. Справа и слева от них бушевали транспортные потоки, но ни запах бензина, ни шум двигателей, похоже, не волновал эту троицу. Снова и снова Жиряй бросался к канализационному люку, чтобы произвести загадочные манипуляции с крышкой, и тут же возвращался к Барби с Жердяем, потрясая кулаками и разевая рот, пытаясь перекричать гудящие, визжащие и рявкающие автомобили.
Эта история начинала нервировать полковника.
Он посмотрел на циферблат, маячивший в углу экрана. Оставалось семь минуть и тридцать четыре секунды запретной свободы. Минутой больше — и разоблачение неминуемо. Он был не готов к риску. Кроме того, требовалось дополнительное время — найти укромное местечко, чтобы слить излишки топлива.
И тем не менее… Он не мог позволить себе пропустить кульминацию.
Снизившись до пятнадцати метров, Уоллес озадаченно крутил джойстик оптического видоискателя, то приближая картинку — так, что можно было различить поры на коже блондинки, то — удаляя ее, чтобы поймать в кадр всю троицу.
* * *
Наконец, когда он уже собрался было отчаливать, произошло нечто заслуживающее внимания: в один из своих коротких стремительных заходов толстяк сдвинул в сторону крышку и принялся протискиваться в отверстие канализационного люка.
Барби (судя по разинутому во весь экран рту) пронзительно визжала, Жердяй бросился к люку, пытаясь ухватить Жиряя за рукав, но не успел: тот скрылся под землей раньше, чем Жердяй оказался на месте.
Полковник снизился до десяти метров. Самолет ощутимо качнуло.
* * *
Жердяй, наклонившись над открытым люком, что-то кричал в темноту. Барби, пригорюнившись, сидела на кромке тротуара.
«Где же толстяк? — недоумевал полковник. — Что он там делает?»
Он попытался снизиться до семи метров, но качка стала слишком сильной, и ему пришлось снова подняться до пятнадцати.
Наконец в отверстии люка показалось лицо.
«Ничего не понимаю», — прошептал полковник.
Лицо не принадлежало Жиряю.
«Ты кто такой?» — закричал Уоллес, чувствуя себя жестоко обманутым.
5
— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — сказал г-н Андерсон, менеджер по рекламе.
На одно бесконечно короткое мгновение всем присутствующим почудилось, что над его головой шевельнулось Небо.
6
Самолет-невидимка набирал высоту. Полковник Уоллес последний раз — с глубоким сожалением — взглянул на экран прицельного устройства. На маленьком асфальтовом пятачке, со всех сторон окруженном потоками мчащегося транспорта, стояли три человека.
Они не говорили между собой и не смотрели друг на друга.
