— Рассосем еще одну, — тоном мудрого отца народов сказал Халявин. — Тебя тут аванс поджидает, восемь тысяч. Но с условием: первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки — потом.
— Намек понял. Благодарствую!
Короткие гудки отбоя.
«Вот это да!.. — подумал Ким. — Халявин-то человек оказался! Восемь тысяч отвалил в аванс, половину гонорара! Хватит на колечко, а еще…»
Дзинь! Дзинь, дзинь!
Звонила Варвара.
— Как поживаешь, Кимчик?
— Как Адам в раю, если б его не выгнали оттуда с Евой.
— Не тесно вам, голубки? А то ко мне перебирайтесь, моя ведь квартира трехкомнатная, с тахтой двухспальной и телевизором «Хитачи». Мы с Олежкой и в вагончике перебьемся, к слону поближе. Мы привычные.
— Мы тоже. Как-никак, все при советской власти родились, — напомнил Кононов и справился о здоровье Облома.
— Уже на капусту с морковью перешел, значит, идет на поправку, — сказала Варвара. Потом негромко осведомилась: — Шмурдяк вас больше не цеплял? После того наезда? Не звонил, «шестерок» не подсылал? Не сманивал Дашку брильянтами?
— На Шипке все спокойно, — отозвался Ким и с гордостью добавил: — А брильянты я ей сам куплю. Колечко уже присмотрел, такое, знаете, венчальное-обручальное… Вы, Варя, не тревожьтесь, сестричка ваша в хорошие руки попала.
На том конце линии хихикнули.
— Еще бы! В руки мастера трень-бринь!
— Бусидо фэншуй, — строго поправил Ким и распрощался. Походив по комнате, сосредоточившись и погрузившись в мир иной, он присел к компьютеру и написал: «Не пойти ли нам облегчиться? — произнес Эйрим Высокий Шлем, сын Сеймура Одноглазого…»
Телефон зазвонил снова.
— Мэнсон? Ты ящик смотришь?
— Не имею такой привычки. Я, Дрю, не смотритель, а читатель.
Ким, и правда, телевизором не увлекался. Из ящика ведь что наружу прет? В новостях — реальность, а все остальное — фантазии. Реальность была жутковатой, а что до фантазий, то их он мог придумать сам.
— Ты ящик-то включи, полюбопытствуй, — молвил Дрю. — Там про кабак наш освещают и про героя-варвара, изгнавшего злодеев.
Он пропел: «Нет мира в хайборийских королевствах!» — и повесил трубку.
— Чего любопытствовать? — буркнул Ким, вернулся к компьютеру, перечитал: «Не пойти ли нам облегчиться? — произнес Эйрим Высокий Шлем, сын Сеймура Одноглазого» — и добавил к написанному: «Самое время, подумал Конан; выпито немало да и съедено изрядно. Пора облегчиться, а затем продолжить переговоры. Ему никак не удавалось…»
Дзинь! Дзинь, дзинь, дзи-иинь!
«Ты становишься популярным», — внезапно пробудившись, заметил Трикси.
Ким чертыхнулся, но к телефону подошел. Прежде — ни за какие коврижки! Выключил бы к дьяволу проклятый аппарат и сел работать. Но жизнь переменилась, и между «прежде» и «теперь» была большая разница. Такая рыжая, зеленоглазая…
Он снял трубку.
— Ким Николаевич? Это Славик. Нас по телевизору показывают! Дарья Романовна сказала, чтобы я вас предупредил.
— С какой целью? — поинтересовался Ким.
— Как с какой? Ведь интересно же! Дарья Романовна говорит…
— Что бы она ни сказала, я слушаю и повинуюсь, — прервал менеджера Ким. Аккуратно опустил трубку на рычажки, бросил тоскливый взгляд на экран компьютера и включил пылившийся в углу телевизор. Поплыли кадры — вывеска, дверь, зал ресторана с разбросанной и опрокинутой мебелью, потом послышалась скороговорка комментатора:
«В минувшую среду владельцы бара «Конан», что на Фонтанке, вблизи городской библиотеки, решили развлечь посетителей аттракционом в духе боев без правил. Два бойца, нанятых, вероятно, двумя враждующими бандитскими группировками, вступили в поединок, который завершился кровавым побоищем. Ведется следствие, но число пострадавших, как и заказчиков этого мероприятия, установить пока не удалось. Одной из версий является «чеченский след»; видимо, и к схватке, и к последующим за ней событиям приложила руку чеченская мафия. Компетентные органы полагают, что наемник чеченцев проиграл, что и спровоцировало вспышку насилия: часть зрителей, явно принадлежавших к кавказской национальности, принялась громить бар и избивать публику. Мы считаем это очередной акцией устрашения, связанной…»
Далее комментатор перешел к событиям на Северном Кавказе, и на экране замелькали эпизоды боев с террористами, артобстрелов, взрывов и зачисток. Ким грустно вздохнул и выключил телевизор.
«Твоя страна воюет», — заметил Трикси.
Ким вздохнул снова.
— Война — лишь продолжение политики другими средствами. Правда, негодными.
«Политика, борьба за власть, внутривидовая конкуренция… Я ознакомился с этими понятиями, проникнув в разумы нескольких носителей, весьма компетентных в данных вопросах. Обдумывая и анализируя императивы, которые движут вами, я пришел к мнению об их иллюзорности».
— Ну-ка, ну-ка! Послушаем! — Заинтригованный Ким уселся в старое кресло рядом с китайским столиком.
Обдумывая и анализируя императивы, которые движут вами, я пришел к мнению об их иллюзорности».
— Ну-ка, ну-ка! Послушаем! — Заинтригованный Ким уселся в старое кресло рядом с китайским столиком. — Ты полагаешь, что борьба за власть — иллюзия? А как же партии, национальные интересы, экономическая подоплека разногласий, идеи авторитарности и демократии? Все это — иллюзия?
«Экономическая доминанта ваших действий является, конечно, реальностью, но все остальное — туман, скрывающий истинную расстановку сил. Вы изобретаете сложные теории, тогда как связь вашей политики с экономикой много проще и обычно ее диктует элементарный инстинкт выживания. Взять хотя бы партии… Что это такое?»
— Организованные группы людей, выражающие интересы определенных слоев населения и стремящиеся к власти, дабы реализовать на практике свою политико-экономическую программу, — отбарабанил Ким. — Вот, к примеру, в Штатах есть демократы и республиканцы, а у нас…
«Сначала о Штатах, — осадил его Трикси. — Так кто, по-твоему, там правит?»
— Я же сказал, республиканцы или демократы. То одни, то другие, согласно волеизъявлению свободного народа.
«Республиканцы!.. Демократы!.. — Ментальная волна иронии накрыла Кима. — Великая Галактика! Вот еще одна иллюзия, еще один мираж! — Ирония стала сильнее. — Есть, мой мудрый, но слишком доверчивый друг, такая человеческая болезнь, которая зовется диабетом. В Финляндии я просканировал пару врачей и кое-что выяснил. Нарушения в поджелудочной железе, продукция инсулина падает, а этот гормон вам жизненно необходим. Без него не усваиваются углеводы — сахар, фрукты, хлеб… Сбой углеводного цикла фатален, так как глюкоза не может проникнуть в клеточные структуры. Очень распространенное заболевание! Слышал о нем?»
— Разумеется. Ну и что с того? При чем тут диабет? Тем более что хоть болезнь неизлечима, но в наше время несмертельна — сидят себе люди на диете, вводят искусственный инсулин или принимают таблетки… не знаю какие, но таблетки снижают уровень глюкозы. А еще…
«А еще помолчи и послушай. В Штатах пятнадцать миллионов диабетиков, объединенных, вместе с врачами и медсестрами, в союз. Лекарства им выдаются бесплатно, как в вашей стране, но у них еще множество льгот и привилегий. А теперь вспомни определение партии: группа, выражающая интересы, и так далее… В этом случае я бы добавил: жизненные интересы — ведь без лекарств и помощи этим людям не прожить! И вот они объединяются в союз, отстаивающий их права. Мощный, сплоченный, диктующий свою волю сенаторам и конгрессменам, генералам и президентам».
