— Куда меня запихнули? — пробормотал Ким, с удивлением чувствуя, что в голове полная ясность и никаких следов эфирного дурмана.
«В подвал», — любезно пояснил Трикси.
— Это я и сам вижу, что в подвал! А почему?
«Определенно ответить не могу. Мало информации», — отозвался пришелец.
— Но ты хотя бы видел, куда меня везут?
«Нет, к сожалению. Я вижу твоими глазами и слышу твоими ушами. Когда эти органы заблокированы, я глух и слеп, если не считать телепатического чувства. Но этика не позволяет лезть в чужие головы, и по этой причине…»
— Этика! — рявкнул Ким. — Какая, к черту, этика! Там, в больнице, ты о ней не думал? Ты…
«… совершил неэтичный поступок, но умножать грехи не стоит, — перебил его Трикси с ноткой смущения. — Однако не беспокойся, мы справимся с ситуацией. Я уже очистил твой организм от действия снотворного. Мерзкий препарат! Зачем он вам?»
— Как раз для таких случаев, — мрачно пояснил Кононов. — А ты не мог меня очистить раньше? Прямо в машине?
«Мог. Но ты подумай, к чему бы это привело? С высокой долей вероятности — к членовредительству! Тебя бы стукнули по голове либо слегка придушили… А это не так уж приятно, согласен?»
Неохотно кивнув, Ким осмотрел наручники, потом подергал батарею. Она была чугунной, ребристой, старинной конструкции и держалась прочно, на толстых, в палец, штырях, забитых в стену.
Такой же несокрушимой выглядела и труба, не говоря уж о железной двери.
«Чего от тебя хотят?» — спросил пришелец.
«Не знаю. — Почти автоматически Ким перешел на мысленную речь. — Я не банкир, не журналист и не чиновник КУГИ… [2] Что с меня возьмешь? — Подумав, он добавил: — Может быть, это связано с Дашей? Возможно, ее разыскивают? И супруг решил, что мне известно, где она?»
«Предположение, не лишенное оснований… Однако хочу спросить: всегда ли у вас банкиров и журналистов приковывают к батареям? В вашем регионе я лишь пару месяцев, а в Финляндии это как-то не принято… Местная традиция, я полагаю?»
«Батареи еще ничего, — отозвался Ким, — это надежда на выкуп, а вот когда горячим утюжком прогладят или сунут бомбу под седалище!.. Тогда вот запоешь!»
«Но в Финляндии…» — в ужасе пискнул Трикси.
«А что Финляндия? Гиперборея, темная страна! Там просто не знают, как обходиться с банкирами и журналистами!»
Он еще раз дернул батарею, потом со злобой вцепился в трубу, уперся ногами в стену, напрягся изо всех сил, но проклятая труба не шелохнулась. Ким тоскливо вздохнул.
— Ну и что мы будем делать? А ведь собирались домой… Еще я хотел найти Дашу… И роман дописывать надо! К двадцатому! А лучше к пятнадцатому!
«Из-за романа не тревожься, ты и сейчас его пишешь, только в подсознании, — успокоил Кима Трикси. — Я это чувствую. И я помогу извлечь написанное и, так сказать, овеществить, используя привычные для вас технические средства, бумагу с ручкой или компьютер. Это подождет, а вот чем я могу помочь сейчас? Например, если сделать твою руку гибкой, как змея, это кольцо с нее соскользнет. Потом ты превратишься в плоскую структуру, пролезешь под дверью и…»
— Не надо! — выкрикнул Ким в полном отчаянии. — Не надо в гибкое и плоское! Не хочу превращаться в змею или блин! Лучше бы ты мне силенок добавил!
«Это не проблема, — молвил дух. — Я ведь предупреждал — возможны любые телесные трансформации, любые метаморфозы, какие тебе угодны. Кстати, не только телесного плана, но и психического. А потому…»
Но Ким уже не слушал его, с восторгом и ужасом уставившись на свои руки и запястья. Они становились все толще и толще, наливались богатырской мощью, пальцы удлинялись, ногти желтели и грубели, тыльная сторона ладони быстро зарастала рыже-бурым волосом. Он напряг мускулы, что-то скрипнуло, на пол посыпались обломки гипса, затем раздался жалобный звон — лопнувшее кольцо наручников ударилось о батарею. Кононов вскочил — как оказалось, вовремя, чтобы расстегнуть и сбросить джинсы, а следом и кроссовки. Тело его стремительно менялось, под бурой шкурой выпячивались чудовищные мышцы, ноги были похожи на столбы, невероятного размера ступни попирали пол, рубашка трещала по швам. Он сбросил ее тоже, попытался выпрямиться и въехал макушкой в потолок.
— Эй, полегче, приятель! — в панике выкрикнул Ким. — Ты кого из меня лепишь?
«Гигантопитека, разумеется, — пояснил Трикси. — Самое сильное двуногое в семействе гоминидов. Теперь тебе не надо проползать под дверью. Вышиби ее, и дело с концом!»
— Теперь я не пролезу в дверь, — резонно заметил Ким, опускаясь на корточки. — А если пролезу и выйду на улицу, то попаду в зоопарк. Похоже, ты перестарался, Трикси!
Минуту-другую дух размышлял, а Кононов, шаря по полу огромной ладонью, пытался найти свои часы с порвавшимся браслетом.
— А если пролезу и выйду на улицу, то попаду в зоопарк. Похоже, ты перестарался, Трикси!
Минуту-другую дух размышлял, а Кононов, шаря по полу огромной ладонью, пытался найти свои часы с порвавшимся браслетом. Обнаружив их в левой кроссовке, он убедился, что время раннее, что-то около восьми.
«Нужен эталон, — сообщил Трикси. — Если не желаешь быть гигантопитеком, скажи, в кого ты хочешь превратиться. С эталоном мне гораздо удобнее работать. Вот, например, герой твоей истории… Он подойдет?»
— Конан? Но это же вымышленный персонаж!
«Неважно. Ты знаешь о нем больше, чем о реальной личности».
— Еще бы не знать! Вышло девяносто восемь книг, четыре я сам написал, а с остальными ознакомился во всех деталях. Я, как писатель, должен…
«Эти подробности нам ни к чему, — прервал его Трикси. — Ясно, что ты обладаешь большим объемом информации, и, если мне будет позволено, я просканирую эти массивы. А заодно все книги, которые ты прочитал».
— Все… — протянул Ким, задумчиво почесывая свою необъятную пятку. — Все я в точности не помню.
«Однако ты их прочитал, и, значит, они хранятся в памяти. Где-то в дальних ее уголках, куда тебе самому не проникнуть, а я, получив разрешение, сумею добраться. Очень быстро и без особого труда».
Кононов кивнул с протяжным вздохом, напоминавшим вой ветра в каминной трубе.
— Ну так в чем дело? Сканируй на здоровье.
На секунду у него стукнуло в висках и бледный свет лампочки померк перед глазами, но мгновением позже зрение восстановилось, и Ким с замиранием сердца увидел, что кожа его лишена волос, упруга и приобрела тот бронзовый оттенок, какой считают признаком несокрушимого здоровья. Под кожей перекатывались мышцы, уже не столь гигантские, как в прежнем облике, но очень солидных размеров, как раз таких, чтоб посрамить Сталлоне и Шварценеггера. Живот стал плоским, плечи — широкими, грудь — выпуклой и мощной, руки и ноги — мускулистыми, ладони и ступни приобрели нормальный человеческий вид. Поднявшись, Ким обнаружил, что можеть достать до потолка, однако не макушкой, а кончиками пальцев.
«Превосходный эталон, гораздо лучше гигантопитека, — заметил Трикси. — Надо признаться, книги мне очень помогли. Я, разумеется, не изменил твое лицо, но в остальном… — Он излучил волну горделивого довольства. — Что скажешь? Так годится?»
— Вполне, — ответил Ким, натягивая джинсы. Они, как и рубашка, оказались коротковаты и тесноваты, зато разношенные кроссовки были в самый раз. Ну, мелочи! Чувствовал он себя превосходно, сила играла в крепких мышцах, пальцы сжимались, стискивая рукоять незримого меча, и на мгновение Ким представил, что меч и правда в его руках и он, взмахнув сверкающим клинком, рубит чью-то шею — да так, что кровавые брызги веером.
