— Одна кровь… Одна кровь… Он колдун — ты ведьма! Уйди, не мучь меня, дай помереть с собой в мире!
— Не слушай его… — Нарочитый подскочил к отступившей от старика Настене, просительно сжал ее руки. — Он сам не ведает, что болтает!
Она покачала головой. Пуховый платок съехал ей на плечи, будто прикрывая их от злых слов Рамина.
— Он больше тебя видит. И что говорит — знает прекрасно. — Настена глубоко вздохнула и решительно прикоснулась пальцами к его склоненной голове.
— Не бойся меня, добрый человек. Я тоже была там, где живет страх. Я еще ношу запах того места. Почувствуй!
Рамин смолк, потянулся к ней всем телом, шевеля сухими губами:
— Да, да…
— Он говорит с ней! — восторженно зашептала на ухо Варяжко ничего не понимающая Нестера. — Он слышит ее!
Варяжко кивнул. Что?то пугало его в этом разговоре. Что?то страшное, способное навек лишить его Настениной ласки и любви рвалось на свет и с каждым словом подходило все ближе и ближе. Силясь остановить это неведомое, Варяжко шагнул к говорящим, прислушался к сбивчивому шепотку Рамина.
— Он напугал меня, — бормотал старик. — Он был таким страшным и могучим! Белым, как туман, и желтым, как одуванный цвет. Он бил меня. Он заставил меня зайти за кромку мира, и теперь я не слышу людей — только голоса духов и нежитей. Я чужой среди них, я не могу их понять… А их много, очень много, они везде — в земле, в деревьях, в огне, в воздухе.
Я чужой среди них, я не могу их понять… А их много, очень много, они везде — в земле, в деревьях, в огне, в воздухе. — Голос бывшего сотника сорвался. — Он -твоей крови! Попроси его! Я хочу обратно к людям!
Задумчиво закусив губу, болотница повернулась к Варяжко:
— О ком он говорит? Кого зовет «он»?
— Выродка.
— Но Выродок не мог быть болотником… — недоумевая, покачала головой девушка. — Он не мог быть моей крови! У нас в Приболотье жил лишь один Онох… И туман… Желтый с белым… Я знаю его! Не?е?ет!!!
Варяжко не успел подставить руки, как, словно подрубленное дерево, Настена рухнула на пол. Он кинулся на колени, подхватил ее обмякшее тело:
— Что с тобой?! Настена! Что?!
Злость на несущего всякий вздор Рамина душила его, а страх за Настену заставлял руки дрожать. Что она услышала в нелепых признаниях старика? Чего испугалась?
— Настена! — Брызнувшая откуда?то сверху вода потекла нарочитому за шиворот. Он развернулся. Над ним стояла бледная Нестера с корцем в руках. Из корца, трепеща и замирая на ободе, падали последние капли.
— Вода помогает, — коротко пояснила девка. Она оказалась права — Настена открыла глаза, повела ими по сторонам, словно вспоминая, где она, и, поднимаясь, тихонько отстранила Варяжкины руки. — Подожди… Я должна все понять. Это важно. Очень важно! — Пошатываясь на нетвердых ногах, шагнула к Рамину. — Скажи, Рамин, как звали твоего обидчика там, на кромке?
— Выродок, — отчаянно уворачиваясь от ее пристального взгляда, прошелестел тот.
— Нет, ты не понял. — Тонкие пальцы Настены опустились на дрожащие щеки Рамина, сдавили их, мешая старику отвернуться. — Как звали Выродка нежити, которые знают все настоящие имена?
Старик вскинул голову, беспомощно заморгал.
— Не могу! Нельзя! Настоящего имени называть нельзя!
Настена присела перед ним:
— Послушай, Рамин. У нас в Приболотье до сих пор живут сновидицы, которые умеют заглядывать на кромку и говорить с нежитями. Одна из них рассказывала, что любое тайное имя станет простым, если будет произнесено громко и отчетливо. Настоящее имя Выродка — твой путь к людям. Скажи, как его звали. Вместе с ним из тебя уйдет хворь, и нежити перестанут мучать тебя. Назови это имя и станешь свободен!
— Нет! Не могу! Не могу! — затрясся Рамин. Сильная дрожь заколотила его. Боясь за отца, Нестера подбежала к нему, вцепилась в дрожащие плечи, но он был еще силен. Отбросив дочь в сторону, он вскочил и широкими шагами заходил из угла в угол.
— Он должен назвать имя, — шепнула Настена на ухо Варяжко. — Это спасет его. Настоящее имя вселившего в него страх человека, словно камень на его шее. Сбросив этот камень, Рамин станет прежним.
Варяжко шагнул к другу, но, остановив его, болотница вскинула потемневшие глаза:
— И еще… Если это будет то имя, о котором я думаю, — нам будет худо.
— Почему?
Она опустила голову:
— Потому что оно может оказаться именем моего брата.
Брата? Варяжко усмехнулся. Уж на Настениного брата Выродок никак не походил! Нарочитый помнил его жгучие черные глаза и щуплую, увешанную разными оберегами фигуру. Глупости! Девке нечего бояться. Как бы ни звали Выродка по?настоящему, но Настениным братом он не был!
— Успокойся, — ласково проводя ладонью по мягким Настениным волосам, шепнул он. — Это будет другое имя. Выродок не был твоим братом.
Она удивленно поглядела на Варяжко и хотела было что?то спросить, но, желая немедленно подтвердить свои слова, нарочитый заступил Рамину путь:
— Ты — воин! Тебе ли бояться нежитей?! Что они могут сделать с тобой? Убить? Но разве смерть не лучше мучающей тебя жизни?! Освободись, Рамин! Скажи имя!
Рамин замер.
Его лицо перекосила жуткая гримаса, рот открылся:
— Егоша… Нежити зовут его Егошей…
Имя ударило Варяжко, отбросило к тяжело охнувшей Настене. Он помнил, как однажды девка назвала брата по имени. И имя это помнил. Протестуя он закричал:
— Нет! Это другой Егоша! Твой брат — чернявый, маленький, а у этого глаза были зеленые, будто у болотной рыси!
Скрывая дрожащие на длинных ресницах слезы, она медленно отвернулась.
— У Егоши были зеленые глаза. Он был болотником. И он знал Оноха. А Рамина напугал Блазень. Тот самый, что спас меня. Должно быть, он помогал Егоше…
Блазень? Какой Блазень? Блазни, духи, нежити — все это пустые байки для старух и трусливых баб. Варяжко сжал руками голову. Он видел Настениного брата там, в лесу! Выродок был вовсе не похож на него! Настена хрустнула пальцами и, словно расслышав его мысли, сказала:
— В лесу со мной был не брат — лекарь. К нему меня принес Блазень.
Жесткость ее слов оглушила Варяжко.
— Нет!!!
Словно утопающий, он вцепился в Настенин летник. Девка вырвалась, подняла упавший на пол платок.
— Вы называли моего брата Выродком. Вы даже не захотели его понять…
По ее бархатистой щеке пробежала крупная слеза, губы дрогнули в последнем ужасном признании правды: — А ты… Ты убил моего брата…
Варяжко не желал верить ее речам, не хотел даже слушать их! Все происходящее было каким?то кошмарным сном, который должен был немедленно закончиться!
— Я не знал! Я не хотел! — стараясь поймать ускользающую Настену, закричал он и чуть не упал на пол.
Она поддержала его и, твердо гладя в глаза, вымолвила:
— Когда?то Егоша так же пытался оправдать себя. Ему не поверили. Я не повторю ошибку своих родичей. Я знаю — ты не хотел его убивать, просто так случилось. Но я не могу предаваться любви с убийцей брата. Я уеду, и не пытайся меня остановить, не потакай краткой боли. Она будет сильна лишь вначале, но время и расстояние заглушат ее. Возможно, когда?нибудь мы еще встретимся и простим друг друга, но теперь я не хочу тебя видеть.
Она повернулась и молча вышла.
Растерянно опустив руки, Варяжко глядел на истертую древесину закрывшейся двери и чувствовал, как в душу заползает страшная, леденящая пустота. От ее мерзкого прикосновения хотелось по?бабьи завыть, проклиная свою долю, а еще лучше — лечь прямо здесь, на полу, и умереть… Позади него, тихо причитая, плакала Нестера, но Варяжко ее не слышал. Последние слова Настены вновь и вновь звучали в его ушах.
