Рогнеда ничего не поняла. Образ сияющей беловолосой Летавицы стоял перед ее глазами, вопль потерпевшего поражение меча мешал расслышать слова князя. «Обломок», — вот и все, что она услышала.
«Обломок», — вот и все, что она услышала. Переведя глаза на меч, она вздрогнула. От сияющего живого клинка ничего не осталось. Летавица спалила его.
— Ты больше не будешь мне женой, и не знаю, оставлю ли тебе жизнь! — натягивая порты, сказал Владимир. — Я сумею наказать тебя!
Рогнеда сжалась в комок. «Пусть убьет, — думала она. — Пусть смерть — это лучше, чем любовь к убийце своего отца!»
Стук захлопнувшейся за Владимиром двери заставил ее пошевелиться. Она перебралась на кровать, непослушными пальцами принялась натягивать исподницу. Ее ладони скользнули по немного округлившемуся животу. Она усмехнулась. Владимир и не заметил, что она беременна! Может, так и лучше…
Отворяясь, тихо скрипнула дверь. Заглянувшая в опочивальню рабыня повела по сторонам быстрыми глазами и, небрежно поклонившись княгине, принялась убирать разбросанные вещи.
— Он убьет меня? — глухо спросила Рогнеда. Покачав головой, рабыня опустила руки:
— Не знаю, Горислава… Он собрал бояр. Говорят, даже колдун пришел.
— Какой колдун?
— Ну, тот, болотный. — Ставя на место перевернутые столбцы и расправляя смятые полавочники, она вновь заходила по опочивальне. — Ох, и боятся же его! Болтают, будто он недобрый, а вот Малушиного сына он вылечил… С ним еще девка живет. Из мерян. Красивая. Ей бы любой был рад, а она от колдуна ни на шаг. Верно, присушил он ее — теперь никакой отворот не поможет…
Болотный колдун… Значит, он еще жив. Рогнеда вздохнула. У нее не осталось сил обижаться на обманувшего ее Сирому. Жрец ничего не сумел поделать с Выродком, да и что он мог сделать? Болотник указывал даже князьям…
— Ой! — прижимая к себе собранную одежду, испуганно взвизгнула рабыня.
— Что ты?.. — Рогнеда осеклась на полуслове. Этого стоящего в дверях человека она никогда не могла забыть. Это он, а не Владимир был виновен во всех ее несчастьях, он неотступно следовал за нею, призывая беды, словно злая Доля. Вот и нынче пришел…
— Выйди! — кротко приказал болотник служанке, и, не медля, та вылетела из горницы. Обведя клеть внимательным взглядом и опираясь на посох, колдун вошел.
Он чуял присутствие Сиромы, но слабое, чуть уловимое. Казалось, жрец только недавно был тут и исчез, оставив лишь память о себе. Скосив глаза на княгиню, болотник усмехнулся. Волхв хорошо научил девку притворяться…
— Кто помешал тебе убить князя? — равнодушно, будто заранее зная ответ, спросил он. Рогнеда скорчилась на постели, прижала подбородок к коленям. Какой толк скрывать правду?
— Летавица, — глухо ответила она. Болотник взглянул в окно. Он верно сделал, что обратился за помощью к кромешникам. Если б не Летавица, все его усилия пошли бы прахом, а Сирома торжествовал победу.
Егоша поддал ногой что?то железное, склонился и увидел обломок старого меча. Осторожно, чувствуя в железе могучую силу, он взял его в руки. Присутствие Сиромы заставило его вздрогнуть. Он прикрыл глаза, а затем, словно наяву, увидел яркую огненную женщину — упавшую с небес звезду — Летавицу. Полыхая последним, прощальным пламенем, она рухнула на жреца. Корчась и не имея сил вырваться, он полыхал в ее огне смоляным факелом. Егоша понял, что это горит только земная оболочка. Сколько их было у Сирома? Великий Велес не скупился на такие пустяки для своего верного слуги. Сколько их еще будет, если кто?нибудь не остановит этот круговорот? Да, время Скотьего Бога прошло, а нового Бога еще ждать и ждать, и еще неизвестно, чем заплатят вятичи, кривичи, радмичи — все русские люди, какого отступного потребует Велес? Егоша точно знал только одно: его жизнь будет первой, а потом уже Владимир, и так далее.
Так что терять болотнику было нечего, и он приготовился. Прежде всего он отбросил обломок меча, так чтобы он оказался впереди, потом взял посох обеими руками и поднял на уровень груди, крюком влево, — так можно было отбить любой удар и сразу поразить противника самым жалом, откуда бы он ни нападал, потому что, как говорил Нар, и у духа есть шуйца и десница, а Егоша был левшой.
Теперь нужно было найти Сирому. Он был где?то рядом, уже бестелесным, невидимым, ослабленным, но все равно очень сильным и опасным. Чтобы воевать с духом, нужно самому отбросить тело, иначе его и не увидишь, но Егоша знал, что он сам наполовину Белая.
Она хоть и сильна, но медлительна и уносит только живых, а жрец был телом мертв, а значит, обладал преимуществом. Оставалось только одно — сражаться с невидимым супостатом.
— Дворовой, — позвал Егоша. — Дворовой!
Белой стрелкой мелькнул над подоконником горностай и замер столбиком, сложив крохотные лапки, внимательно глядя на него блестящими бусинками глаз.
— Ищи вора, — приказал ему болотник, а сам стал вслушиваться. Здесь, где люди, никого не было, только Рогнеда судорожно всхлипывала на кровати и девка?чернявка старалась сдерживать дыхание, подслушивая под дверью. Там, внизу, маленькие домашние духи перешептывались — им было страшно, но и там не было чужаков.
Вдруг шустрый зверек опустился на все четыре лапки и бросился к постели. Егоша мгновенно развернулся в ту сторону и увидел, что зверек остановился, потом заметался и растерянно оглянулся. Тут же сзади, где лежала рукоять, послышался тихий свист. Рогнеда подняла голову, уставилась на середину горницы, и ее лицо озарилось багровым всполохом. Белая у него внутри просто завыла от ужаса — давно она так не напоминала о себе, — забилась и стала рваться наружу. Он понял, что происходит у него за спиной, — теперь главное не думать, потому что Сирома может слышать мысли, угадывать намерения, — значит, надо действовать решительно и просто, как на охоте, — быть волком — так учил Нар.
— Попался наконец, — сказал жрец. — Теперь выйди ко мне, пришла пора нам помериться: кто кого?
Егоша крепко сжал Белую и повернулся к Сироме. Страшный вид багрового пламенного клинка его не смутил: жрец Белеса не мог пролить ничью кровь, и этот выросший из старой рукоятки меч в невидимых руках духа поразит только душу, это пострашней смерти, надо только, чтобы она хоть на вершок вышла из тела, и тогда ее уже не смогут подхватить жаворонки, летящие в ирий.
— Да зря ты на нее надеешься, — рассмеялся Сирома, — я вообще удивляюсь, как тебе удавалось столько времени морочить мне голову, грязный болотный червяк, ты ж никакой не колдун! Выходи!
Теперь было ясно, где жрец, — там, за Рогнедой, а здесь только послушный его воле меч, но Егоша об этом не думал, он чувствовал это всем существом, и его посох сам направлялся в ту сторону.
— Ну, держись, старый козел, — ответил он, закрыл глаза и отпустил Белую.
— Ха?а?а?а! — выдохнул Сирома, и огненный меч обрушился на растопыренные жуткие лапы, протянувшиеся к Рогнеде. Егоша мгновенно выпрямил руки и тщательно, со страшным усилием начертил концом посоха в направлении жреца огромный ослепительно белый крест — сверху вниз, а потом слева направо — и описал круг, обрывая невидимые нити, связывавшие душу Сиромы с его могучим Хозяином.
— А?а?ах! — словно забирая что?то обратно, прошелестел Сирома, и меч погас. На какое?то мгновение из тьмы соткалась его застывшая в страшных судорогах фигура, потом другая, и еще, и еще.
