— Что значит далекие? — вскинулся Василий. — А когда появятся близкие?
Наш с капитаном спор прервал генерал Сокольский. Станислав Андреевич хоть и выглядел озабоченным, но от панических настроений был далек. Тепло поприветствовав нас с Ключевским, он утвердился во главе стола, окинул строгим взглядом присутствующих в кабинете людей и произнес свое всегдашнее:
— Итак?
— Аполлон Гиперборейский посватался к Марье Моревне, — четко доложил я генералу. — По некоторым данным их брак будет означать конец света.
— Час от часу нелегче, — вздохнул Михаил и заслужил осуждающий взгляд генерала.
— Давайте без лирики, — негромко приказал Станислав Андреевич.
Получив столь недвусмысленной указание, я коротко и по сути поведал сотрудникам компетентных органов о всех перипетиях запутанного дела.
В том числе и о посещении нами храма Световида в городе Араконе и знакомстве с тамошним верховным жрецом Великим Ширгайо.
— А почему именно вам, господин Чарнота, поручено убить Светозара?
— Видимо потому, что я бог Велес или, точнее, являюсь одним из его последних воплощений.
— От скромности вы, Чарнота, не помрете, это я вам гарантирую, — прокаркал со своего места Василий.
Святослав Андреевич оставил реплику подчиненного без внимания. Я с интересом наблюдал за холеными длинными пальцами генерала, отбивающими по столешнице барабанную дробь.
— А где находится Калинов мост? И почему ваша встреча должна состояться именно там?
В ответ я лишь развел руками. Конечно, можно было бы сослаться на мифологию и бабушкины сказки, но в таком солидном учреждении подобные объяснения могли вызвать только пренебрежительную ухмылку.
— Какие будут предложения? — строго глянул на своих помощников генерал Сокольский.
Первым отозвался старший по званию Михаил. Давно остывший кофе он отставил в сторону и солидно откашлявшись произнес:
— Я бы принял во внимание совет профессионала, товарищ генерал.
— Кого вы имеете в виду?
— Жреца Ширгайо. Сдается мне, что он владеет большим объемом информации, чем мы.
— Убить, артиста! — всплеснул руками Ираклий Морава. — Ужас. Да как у вас язык повернулся, товарищ майор!
— Знаем мы этих артистов, — поддержал товарища Василий. — Оборотни. Я бы этого Аполлона сначала привлек, товарищ генерал. Ну хотя бы за отсутствие регистрации.
И, так сказать, побеседовал с ним по душам.
— Мы же не знаем его возможностей, — запротестовал майор Михаил. — А если этот светозарно-лучезарный спалит Лубянку.
— Это будет страшной потерей для страны, — сочувственно вздохнул Ираклий Морава. И получил от компетентных товарищей по полной программе. Миша и Вася не поверили в искренность типичного представителя нашей замечательной интеллигенции и обвинили его в подрыве основ. Обиженный Иван Сидоров только руками развел в ответ на горькие слова чекистов.
— Может быть Чарноте для начала поговорить со своим отпрыском? — предложил Боря Мащенко. — Он хоть и явился на свет не совсем обычным способом, но ведь по виду смотрится вполне обычным парнем.
— Что значит, по виду! — подхватился с места горячий Василий. — Все олимпийские боги по виду вполне обычные, за исключением безрукой Венеры Милосской. Я предлагаю послать против этого молодчика спецназ.
— Вы уже посылали против одного такого деятеля спецназ, — напомнил забывчивому капитану Боря Мащенко. — И все закончилось очень плохо.
— Но этот Аполлон вроде бы не вампир, — развел руками Василий.
— Применять силовые методы запрещаю, — жестко произнес Сокольский. — Думайте, товарищи.
— Его надо выманить из Москвы и из Российской Федерации, — предложил Михаил.
— А куда выманить-то? — не понял Василий.
— Да хоть в Америку на гастроли, пусть ЦРУ с ним разбирается.
— А в ЦРУ что боги служат? — усмехнулся Ираклий. — Такие же профессионалы, как вы.
— Это что, намек?! — обиделся Василий.
— Боже упаси, — спохватился драматург. — Я к тому, что мир тесен. И разразись в США какой-нибудь катаклизм, взрывная волна может докатиться и до нас.
— Сидоров прав, — поддержал представителя творческой интеллигенции компетентный Миша, — Аполлона следует отправить куда-нибудь подальше от Америки.
— В Африку, что ли? — не понял Василий.
— Я бы его в Атлантиду перебросил, — задумчиво проговорил Ираклий. — Атлантида ведь все равно затонула, так что ей никакие катаклизмы не страшны.
— Гениально! — восхищенно прицокнул языком Михаил. — Я бы тебя Сидоров на службу взял, не будь ты пьющим драматургом.
— У вас платят мало, — отмахнулся от лестного предложения Ираклий Морава.
— Пожалуй, — задумчиво проговорил Сокольский. — В предложении Ивана Алексеевича есть рациональное зерно.
— Так он и побежал в эту неведомую Атлантиду, — осмелился выразить сомнение Василий.
— Побежит, — уверенно заявил Морава. — Когда за дело берется настоящий драматург, пьеса быстро катится к закономерному финалу.
— А какой финал в данной ситуации закономерный? — насторожился Миша.
— Это будет видно по ситуации.
— Ой, не верю я литераторам, — закручинился Василий. — Он нам такую драму сварганит, всем миром не расхлебаем. За этими интеллигентами глаз да глаз нужен.
— Вот вы с Михаилом и присмотрите, — распорядился Сокольский. — Задача ясна, товарищи офицеры?
— Так точно, — дружным трио отозвались Михаил с Василием и примкнувший к ним Морава.
На этом историческое совещание в кабинете генерала ФСБ было завершено. Василий предложил нам с Ключевским переодеться, чем вызвал решительный протест Моравы. Ираклий настаивал, чтобы апландские рыцари сохранили свой бравый вид и боевую раскраску.
— Не может русский языческий бог разгуливать по Москве в американских джинсах. Это профанация идеи, товарищ капитан.
— Да их же в милицию заметут с холодным оружием! — возмутился Василий.
— А вы на что? Вам генерал приказал прикрывать нас, вот и прикрывайте. Вызовите спецназ, наконец.
— Какой еще спецназ? — возмутился Михаил. — Ты в своем уме?
Но Ираклия, похоже, понесло. Он потребовал вертолет и истребителей для сопровождения. Тогда как компетентные товарищи смогли ему предложить только две машины, да и то не самых престижных марок. Морава собрался уже устроить скандал прямо здесь же на выходе из Конторы, и только после моего вмешательства сменил гнев на милость. В машине Василия разместились мы с Ключевским и обиженный на весь свет драматург. Мащенко с Сеней-Мордредом подсели к Михаилу. После чего мы, наконец, покатили по запруженным стальными конями улицам Москвы. Покатили, к слову, не очень быстро, то и дело застревая в пробках, что чрезвычайно раздражало импульсивного Мораву.
— Я вас умоляю, господа хорошие, разве ж это техника. Вот в Атлантиде, это да. Сел в деревянную телегу и полетел. А у этих даже мигалки нет. Чекисты называются.
— Ты ври, да не завирайся, — обиделся на драматурга Василий. — Телеги у него летают.
— Летают! Вон оборотни не дадут соврать.
Мы с Ключевским, однако, промолчали, дабы не обижать капитана и без того обиженного федеральным бюджетом. Я уж не говорю о том, что меня способ передвижения вполне устраивал. Только очень избалованные комфортом люди могут утверждать, что тридцать километров в час, это курам на смех. Попробовали бы они проскакать сорок верст по пыльным дорогом Апландии в седле или проскрипеть в карете, вот тогда бы они поняли, что все-таки есть разница между раем и адом. Я считал, что сейчас мы находимся в раю, Ираклий Морава крутил пальцем и виска и морщился от проникающей в салон автомобиля бензиновой гари. Но недаром же говорится, что все познается в сравнении.
