— А этого идола случайно не Велесом звали? — насторожился я.
— Его звали Световидом.
К сожалению, в замке Руж не было Вацлава Карловича Крафта, знатока древних мифов, и мне не у кого было уточнить, кем был этот Световид, и к какому роду племени принадлежали загадочные варги, о которых упомянул отец Жильбер.
— Варги или руги, как их еще называли, были славянами, — пояснил мне Марк Ключевский. — А остров Рюген имел и другое название у наших славных предков, под которым он и сохранился в памяти потомков — остров Буян.
— Откуда ты знаешь? — удивился я.
— Мне рассказывал об этом монсеньор Доминго.
— А о Световиде тебе верховный жрец храма Тьмы ничего не рассказывал?
— Возможно, Световид был одним из воплощений верховного божества славян Рода, не исключено, что в свою очередь Перун, а следовательно Юпитер был одним из его воплощений.
— Ты хочешь сказать, что храм Йопитера и есть то самое капище Арконы, про которое нам сообщил отец Жильбер?
— Скорее всего да. Между прочим, знаменитый Рюрик, которому приписывают основание нашего государства, был варягом или варгом, то есть выходцем с острова Буян. Эти самые варги, варяги, руги или русы, если верить арабским источникам, нападали в свое время не только на Апландию, но и на Севилью и вообще воевали по всему побережью. Не исключаю, что они не только воевали, но и оседали в Апландии в качестве владетельных сеньоров.
— Выходит, они могли знать о гробницах древних атлантов?
— Скорее всего, не только знали, но и черпали из них свое могущество.
— Что вы на это скажите, отец Жильбер? — обернулся я к старому кюре.
— Предки сира Гийома де Руж действительно были пришлыми в наших краях. Но когда они здесь появились и откуда пришли, сказать трудно. Во всяком случае, замок в котором мы сейчас находимся до сих пор иногда называют Ругом, а не Ружем. Следовательно и предков благородного Гийома раньше называли синьорами де Руг. То есть господами из Руга.
Что ни говори, а экскурс в древнюю историю получился весьма любопытным. Недаром же умные люди говорят, что мир тесен. Теперь выясняется, что он тесен не только в пространстве, но и во времени. Выходит, остров Буян сыграл весьма заметную роль не только в нашей, но и во всей европейской истории.
— Я тебе рассказывал, что недавно видел Анастасию?
— Какую еще Анастасию? — Погруженный в глубочайшие раздумья о судьбах мира я не сразу отреагировал на вопрос Марка.
— Зимину.
— Что? — я даже привстал с кресла от удивления. — Графиню де Вильруа?
— А она разве графиня? — в свою очередь не поверил мне Марк.
Я вас умоляю. Какие могут быть по этому поводу сомнения, если я собственной персоной присутствовал на ее бракосочетании с благородным Артуром де Вильруа. И обвенчал Анастасию с оборотнем никто иной как сам монсеньор Доминго. Правда, свадьба закончилась грандиозным мордобоем, унесшим не один десяток жизней, но чего не бывает на народных гуляниях.
— Этот тот самый замок волкодлаков? — припомнил, наконец, сир Марк де Меласс.
Меня забывчивость благородного синьора не удивила, ибо именно у стен этого самого замка он совершил очень некрасивый поступок. А именно, ограбил нашего хорошего знакомого Вацлава Карловича Крафта, можно сказать, до нитки. Впрочем, с рыцарями подобные казусы случаются сплошь и рядом, особенно если это рыцари с большой дороги, точнее странствующие рыцари.
— Так откуда в наших краях появилась Анастасия?
— Понятия не имею, — пожал плечами Ключевский. — Но сейчас она обосновалась в замке Антуана де Шаузеля то ли в качестве экономки, то ли в качестве любовницы.
— Бедный Антуан! — искренне посочувствовал я своему недругу. — И как же его угораздило.
В свое время нам с трудом удалось вырвать из рук этой похотливой ведьмы несчастного менестреля де Перрона. Который, правда, по свойственной всем поэтам рассеянности угодил из огня да в полымя. То есть из объятий ведьмы Анастасии попал в объятия мудрой львицы Светланы, в морально-нравственных качествах которой у меня были большие сомнения.
— Шаузель искал орудие мести и, кажется, нашел его в лице прекрасной Анастасии, — вздохнул Марк.
— А мстить, как я понимаю, он собирается нам с тобой?
— Ты правильно понимаешь, сир Вадимир. Шаузель считает, что именно мы увели у него из под носа замок Грамон, графский титул и земли.
— Я всегда полагал, сир Марк, что вы с Анастасией друзья?
— Скажем так, мы были союзниками. У нас была общая цель. И мы оба служили верховному жрецу храма Тьмы монсеньору Доминго.
— Умоляю вас, сиры, — всплеснул руками отец Жильбер, — избавьте меня от столь страшных и темных подробностей вашей жизни.
Мне осталось только посочувствовать старому священнику, которому приходится жить среди монстров. Впрочем, как я подозревал, делает это отец Жильбер не совсем по доброй воле. Видимо, замок Руж и его обитатели давно привлекали внимание папской курии, и это внимание отнюдь не ослабло после того, как я отправил на тот свет зверя апокалипсиса. Дабы не травмировать посланца папского престола мы с Марком прошли на галерею, где и продолжили наш разговор с глазу на глаз.
— Я полагал, что жрица храма Тьмы безропотно признает власть нового патрона.
— Ты имеешь в виду себя?
— Разумеется. Я же бог Велес, дорогой Марк.
— Боюсь, что прекрасная Анастасия поменяла ориентацию.
— Ты меня пугаешь, Ключевский. Неужели она стала лесбиянкой?
— Она поменяла религиозную ориентацию и теперь служит совсем другим богам. Я же тебе говорил, Чарнота, что понятия Света и Тьмы у древних людей отличались от наших. Свет в их представлении вовсе не синоним Добра. И в этом смысле наши предки были, пожалуй, мудрее нас, ибо зло можно творить как и средь бела дня, так и под покровом ночи.
— Так ты считаешь, что Анастасия была связана с Люцифером?
— Я этого не исключаю. Она была доверенным лицом монсеньора Доминго, а этот человек знал о Носителе Света если не все, то многое.
— Но Люцифер мертв, так же как и монсеньор Доминго. На что или на кого рассчитывает Анастасия?
— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Но, видимо, у нее есть могущественный покровитель, если она без колебаний бросила вызов сыновьям царя Аталава, то есть нам.
Пожалуй, Ключевский был прав. Связавшись с нашим единственным врагом в Апландии, Анастасия Зимина недвусмысленно дала понять, что не числит нас с де Мелассом среди своих друзей. И судя по всему, решение свое она приняла не под воздействием эмоций, а уж тем паче любви к Антуану де Шаузелю. По-моему, эта женщина вообще не умела любить.
— Как ты думаешь, Марк, Анастасия наша современница?
— У меня на этот счет большие сомнения, — покачал головой Ключевский. — Она прекрасно ориентировалась в двадцать первом веке, и, тем не менее, меня всегда не покидало ощущение, что в Российской Федерации она всего лишь гостья. Ты получил приглашение от Шаузеля на турнир?
— Пока нет. А в честь чего сир Антуан так расщедрился? Чай рыцарский турнир, это не футбольный матч на кубок районного спорткомитета, он больших денег стоит.
— Сир Антуан собирается защищать честь прекрасной дамы и уже созвал гостей со всей Апландии. Это все, что я знаю. И в отличие от тебя, я уже получил приглашение.
— И собираешься ехать?
— Безусловно.
В принципе намечавшийся турнир можно было считать блажью заскучавшего богатого феодала. Но в том то и дело, что Антуан де Шаузель богатым не был. К тому же он был феноменально скуп, если верить ходившим по Апландии слухам, и в этом мог соперничать только с покойным графом Жофруа де Грамоном.
