Его бесконечная нежность, доброта и понимание… Его и ее желания, сплетавшие их тела. Безмятежный покой и густая, наполненная лишь их дыханием тишина. И столько еще всего, что она просто не могла вспомнить. Когда она устала, все кончилось. Кир закрыл свой мозг.
Еще несколько минут Тина отдыхала, а потом открыла глаза, не совсем представляя, где она находится, и с облегчением вздохнула. Она лежала на широкой лавке в своей избушке, а Кир готовил рыбу.
— Что это было? — спросила Тина. Кир улыбнулся:
— Ничего, я просто показал тебе часть своих новых способностей.
Тина приподнялась и села. Она была обнажена, ее платье лежало на полу. Она вздохнула и спросила:
— Мы с тобой были вместе, или мне все это привиделось?
Кир засмеялся и, подойдя к ней, обнял ее и поцеловал.
— И то и другое, — сказал он.
— Я чувствую себя выжатой досуха, во мне почти не осталось сил, — она мечтательно улыбнулась. — Это было чудесно.
Кир опустился на пол и заглянул ей в глаза.
— Сейчас ты заснешь и будешь видеть приятные сны, где мы опять будем вместе.
Спи!
Тина попыталась запротестовать, но не успела, сознание ее затуманилось от его прикосновения, и она заснула, и ей действительно снились сны, в которых она была счастлива.
Утром Тина проснулась от холода. Кир сидел у открытой двери и смотрел на осенний лес.
— Ты о чем?то думаешь? — спросила она. Кир кивнул и грустно улыбнулся:
— Мне жаль того, кем я был. Он был хороший парень, хоть и немножко глуповат, но временами он мне нравился.
— Мне тоже, — сказала Тина, накинув платье и садясь рядом. Кир обнял ее.
— Я уже не тот, кем был. Этот процесс не остановить. Если я не пойду дальше по этому пути, то сойду с ума.
— Я люблю тебя, — сказала Тина. Кир вздохнул:
— Я знаю. Мне жаль тебя и всех тех, кого я покидаю, но у меня нет другого выхода. Я не хочу превратиться в растение, которое ест, пьет и не понимает ничего, что с ним происходит. Не удерживай меня, ты видела, что творится в моем мозге.
Тина поцеловала, его и печально сказала:
— Я все понимаю и не виню тебя, но мое сердце рвется от боли.
— Я могу избавить тебя от этого.
— Нет,?решительно сказала она.?Я не хочу терять свою любовь!
Кир поцеловал ее:
— Прощай. Я вернусь уже другим. — Он подошел к лавке и лег. — С моим телом будут твориться странные вещи, не пугайся, это нормально.
Кир закрыл глаза, на лице появилось умиротворение и спокойствие, дыхание стало замедленным и тихим, таким, что Тина перестала его слышать. Тело начало остывать, сердце билось настолько редко, что это казалось невозможным.
КНИГА ВТОРАЯ
Не слушай никого о том,
что находится за следующим поворотом,
потому что тебя ждут
только твои препятствия
и только твои испытания,
Неизвестный путник.
Надпись на дорожном столбе
ГЛАВА 1
— Говори. — Хранительница хмуро и требовательно взглянула на кормилицу, склонившуюся в полупоклоне. Та неуверенно улыбнулась:
— Она очень спокойная девочка, смотрит на тебя, и ты знаешь, что ей нужно. У нее взгляд, как будто она все понимает… что ты думаешь, что хочешь, о чем мечтаешь…- Кормилица нервно затеребила край коричневого балахона. Хранительница задумчиво посмотрела на нее, странное понимание мелькнуло в ее взгляде.
— Что?то еще?
Кормилица неопределенно пожала плечами:
— Да, в общем, пустяки…
— Говори! — Хранительница недовольно покачала головой. — Я должна знать все! То, что ты пытаешься скрыть, может оказаться очень опасным для стаи…
— Дети, — кормилица слабо улыбнулась, — они все успокаиваются, когда она рядом. Мой Тим перестал кричать, а он был очень беспокойный волчонок. Все волчицы приносят своих волчат к ней, когда те раскричатся, и они тут же успокаиваются… И я не могу их прогнать, волчицы сидят вокруг нее, разговаривают, а она слушает. Возникает ощущение, что они все рассказывают только для нее…
Не может же ребенок, которому всего полгода, понимать, о чем они говорят? Она же сама еще разговаривать не умеет…- Кормилица с тревогой взглянула на хранительницу. — Или может?
Та задумчиво посмотрела на маленькую статую Матери?волчицы, стоявшую на столе.
— Наблюдай за ней дальше, — сказала она с усталым вздохом. — Может быть, мы все ошибаемся, и она — обыкновенный волчонок…
Кормилица поспешно закивала головой:
— Конечно, так оно и есть! Она — хорошая девочка, нежная и добрая…
— Иди.
— Хранительница досадливо махнула рукой. — И вот еще что… Не привязывайся к ней, это может плохо кончиться для тебя и твоего ребенка.
— Почему? — недоуменно спросила кормилица. — Что может быть плохого в маленькой девочке?
Странная улыбка мелькнула на губах у хранительницы.
— Вот это я и пытаюсь понять…
— Когда придет папа? — Голубоглазая светловолосая девочка оторвалась от игры с небольшим ежом и посмотрела на Тину. Еж обиженно запыхтел и легко уколол руку своими иголками, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Девочка взяла ежа на руки, и тот успокоенно засопел, зарываясь в складки ее одежды. Тина взглянула на поднимающееся солнце и грустно улыбнулась.
— Солнце поднимется и опустится десять раз, и тогда он придет, Криса.
— Это долго…- разочарованно протянула девочка. — И ты уже так несколько раз говорила, а он все не приходит.
Тина кивнула и привычно потерла правую сторону лица, которая когда?то была обезображена страшным ожогом, а теперь ничем не отличалась от другой. Кир убрал его, а Тина даже не поняла, когда и как он это сделал. Щека просто начала чесаться, кожа слезла, и появилась здоровая ткань.
— Да, дочка, долго,?ответила она.?Я тоже скучаю, но он придет, он всегда приходит…
Кир разжег костер и устало лег около него. Он хотел есть, но еды здесь не было, как не было и животных, которых он мог поймать. Все живое ушло отсюда давным?давно, а то, что осталось, умерло.. Он вздохнул и проверил свое тело, в нем понемногу накапливались опасные изменения. Скоро, очень скоро, если он не выберется отсюда, он тоже умрет…
Хранительница отложила свиток, в который старательно записывала последние события, произошедшие у народа волков, и внимательно посмотрела на Бору.
— Как растет твой сын?
Бора улыбнулась:
— Все хорошо. Он здоров и весел.
Хранительница покачала головой:
— Ты же знаешь, что я хочу от тебя услышать.
Бора пожала плечами:
— Возможно, вы правы, дети тянутся к нему, и он устраивает все проказы и игры. С ним легко договориться, он понимает все, что ему говорят, и дважды одни и те же шалости не устраивает.
— А Дара?
Бора опустила взгляд.
— Ей четыре года, она хорошо физически развита для своих лет. Обычно она держится от других детей в стороне, сядет где?нибудь в уголке и тихо сидит и смотрит, как они играют.
— Ничего необычного?
Бора вздохнула:
— Если не считать того, что дети всегда играют рядом с ней.
— Все? — Хранительница недоверчиво посмотрела на нее.
Бора замялась:
— Это было только один раз, и я этого не понимаю. Может быть, это просто детские фантазии…
— Говори, волчица, — хранительница сурово взглянула на нее. — Важно это или не важно, — решать мне!
Бора пожала плечами:
— Что ж, если вы собираете все выдумки… Волчата постарше решили над ней посмеяться и потащили к яме, чтобы искупать в холодной воде…
— Корвин? — хранительница напряглась. Бора, заметив это, усмехнулась.
— Другие волчата держали его за руки, чтобы он не смог помешать. Дара, увидев, что они его держат, рассердилась. Что было дальше, в деталях никто не помнит, но они бросили Дару и Корвина и разбежались в разные стороны.
