— Будущее? — задумчиво переспросил Рон. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, я не знаю, как сказать, — Криса виновато улыбнулась. — Я вижу иногда не одно будущее, а несколько. То, что может быть, а может быть и по?другому. То, что произошло сегодня, то, что уже произошло…- Криса тяжело вздохнула. — Извините, я отвыкла говорить вслух. Могло случиться так, что папа бы не успел, и тогда мы бы все погибли, поэтому я ему кричала. Но он успел, и теперь мы живы, а он…- Криса всхлипнула.
Но он успел, и теперь мы живы, а он…- Криса всхлипнула.?А он умер.
Рон горько рассмеялся.
— Не расстраивайся так. Я уже хоронил его несколько раз, но проходит время, и он появляется снова неизвестно откуда, и именно тогда, когда нам нужна его помощь. Пока я сам не увижу его тело, я не поверю никому, что он умер.
— Но я его не чувствую, — пролепетала Криса, с надеждой глядя на Рона. Тот улыбнулся.
— И что? Это в первый раз?
— Нет, но, — Криса улыбнулась. — Вы правы, дядя Рон. Я не буду думать о нем, как о мертвом. Сейчас к нам придет Дара, и мы уйдем из этого плохого места. Я не хочу больше здесь находиться. Мне здесь плохо.
Корвин услышал звук взрыва и оглянулся. Над горой, где была пещера, взвился высоко вверх столб черного дыма. Воины и жрецы, окружившие людей Рона, замерли, а потом началось нечто странное.
Клубы черного тумана отнесло ветром, и стало видно, что воины бросили оружие и опустились на землю там, где стояли. На равнине, на сухой потрескавшейся земле черными пятнами неподвижно лежали тела жрецов.
Корвин грустно усмехнулся и повернулся к волкам.
— Моя сестра уничтожила черный камень, мы исполнили то, ради чего пришли сюда. Теперь я готов сразиться с каждым из вас. — Он скрестил руки на груди, презрительно глядя на своих соплеменников, в нерешительности топтавшихся на месте. Наступило долгое молчание, которое прервал один из волков:
— Хорошо, вожак, веди нас домой. Эти места нас тяготят, и дома у нас много дел.
ЭПИЛОГ
Лягушки летят, лягушки летят! — восторженный детский крик ворвался в тишину древнего храма. Бора тяжело вздохнула и, открыв окошко во внутренний двор, крикнула:
— Дила, иди сюда. Я хочу с тобой поговорить.
По коридору быстро протопали маленькие ножки. Девочка, открыв дверь, затараторила:
— Я не виновата. Они сами мне сказали, что я стану волшебницей, как моя мама, только когда лягушки будут летать. Я не хотела, но они принесли их с собой и стали их подбрасывать вверх. Они же могли разбиться, бабушка! Я не хотела…
Бора тяжело вздохнула.
— Дила, это просто поговорка такая, у нас волков. Когда хотят сказать, что это невозможно, тогда говорят, что это произойдет только тогда, когда лягушки будут летать.
Девочка залезла на стул, поерзала, устраиваясь поудоб?' нее, и продолжила:
— Но они же умеют летать, бабушка, они только не хотят. Они ленивые, но, если их хорошо попросить, они полетят. — Девочка доверчиво улыбнулась и сунула руку под набедренную повязку. — Вот смотри, — Дила разжала маленький чумазый кулачок. Из ее руки вылетела лягушка и полетела стремительно прямо в лицо остолбеневшей Боры. Неожиданно, уже почти коснувшись носа хранительницы храма, лягушка резко изменила направление и вылетела в окно, а сама Дила вдруг поднялась к потолку комнаты и там остановилась.
— Здравствуй, мама, — сказала красивая женщина, одетая в походную одежду волков, заглядывая в полуоткрытую дверь.
— И ты, дочка, тебя я тоже рада видеть.
— Мама, — радостно охнула девочка и весело заболтала ногами, по?прежнему вися в воздухе. Бора горько усмехнулась.
— Мать?волчица, — сказала она, подняв голову к потолку и внимательно разглядывая поцарапанные коленки восторженно улыбающейся девочки, — как я устала от этой магии. Ты же обещала, что они не будут заниматься ею в храме. — Бора обратила свой недовольный взгляд на женщину и продолжила: — Сними ее с потолка, я ее еще не наказала, — она сделала навстречу несколько шагов и обняла вошедшую. — Здравствуй, Дара! Тебя так долго не было…
— Криса! — восторженно взвизгнула девочка, стремглав пронесясь по воздуху прямо в объятия невысокой голубоглазой девушки, появившейся вслед за Дарой в дверном проеме.
— Они меня обижали, я ни в чем не виновата. Преврати их в лягушек.
— И маму тоже? — спросила, улыбаясь, девушка,
— Не?е, маму не надо, она хорошая.
— Бабушку?
Девочка тяжело вздохнула, посмотрела на Бору, потом скорчила жалобную гримасу.
— Ладно, и бабушку не надо.
— Тогда кого? — спросила с мягкой улыбкой Криса.
— Никого не надо, я сама виновата, — девочка снова вздохнула и добавила потухшим голосом. — Превращай меня в лягушку… только красивую, и чтобы она умела летать… и прыгать…
— Она тебя очень утомила? — спросила Дара. Бора кивнула.
— Немного… Здравствуй, Криса. Я рада, что вы наконец?то вернулись домой…
Тина вздохнула и стала ждать, когда он, проснется.
