Теперь Кир понял, почему он не видел детей в этом городе волков. Они все были здесь. Дети мирно играли на площади перед храмом, мальчики и девочки разных возрастов. Не видно было только подростков, те, пояснила Бора, сейчас охотятся вместе со взрослыми волками на черных воинов.
— Дети принадлежат Матери?волчице до тех пор, пока не вырастут, — объяснила Бора. — Мальчики?подростки — это уже часть стаи, и вожак решает, что они должны делать. Девочки имеют право выбора, они могут остаться в храме или жить в стае. Когда волчице приходит время рожать, она возвращается в храм и живет там до тех пор, пока кормит грудью, а потом снова уходит в стаю. Дальше детей воспитывают и обучают самки, которые уже не могут рожать волчат, и волки, которые не могут охотиться. Это их последний долг перед стаей, здесь они готовятся к уходу в небесное логово, и, когда приходит их час, Мать?волчица помогает им найти дорогу.
Дети провожали их любопытными взглядами, но ни один ребенок не подошел к ним.
— Они не подойдут, — сказала Бора, заметив вопросительный взгляд Кира. — Ты — волк, и можешь быть опасен. Волки до своей старости не имеют права приходить сюда.
— Почему же я здесь? — спросил, улыбнувшись, Кир.
— Так повелела Мать?волчица, и ты не просто волк, ты ее сын, одинокий волк.
— Хорошо, может быть, ты скажешь ей, что я хочу с ней поговорить?
Бора на минуту задумалась, потом улыбнулась:
— Ты хочешь узнать, что с твоей самкой? Я попрошу Мать?волчицу, чтобы она поговорила с тобой.
Они прошли через площадь и зашли в храм. Там царил полумрак, величественная статуя прекрасной женщины стояла посередине, охраняя алтарь.
Бора опустилась на колени перед статуей и что?то прошептала, потом она обошла алтарь и открыла небольшую дверь в стене. Кир, прихрамывая, шел за ней. Они прошли по темному коридору, освещаемому тусклыми масляными светильниками, и оказались в маленьком зале, в середине которого был бассейн, наполненный горячей водой. Пар поднимался над водой и оседал каплями на каменных стенах.
— Дальше начинаются священные залы, в одном из которых ты будешь жить, — сказала Бора и добавила смущенно: — Мы оставим здесь всю одежду и оружие и пойдем дальше так, как явились на свет, нагими. — Она улыбнулась Киру и сбросила набедренную повязку. — Я помогу тебе раздеться. В бассейн и дальше мы пойдем, держась за руки, таков старинный ритуал, его уже давно никто не исполнял.
Кир осмотрелся и хмуро ответил:
— Я разденусь сам.
Он сбросил одежду, с сожалением положил рядом меч, без которого сразу почувствовал себя беззащитным, и взглянул с усмешкой на Бору, с нескрываемым интересом разглядывающую его.
— Что, я совсем не похож на героя?
— У тебя фигура молодого волка?подростка, — сказала с улыбкой она. — Если бы я не знала, никогда не подумала бы, что передо мной могучий боец, который в сражении стоит десятерых волков. Ты очень красив. Я немного побаивалась тебя, но теперь я рада, что ты такой, — Бора погладила его по здоровой руке и на мгновенье прижала ее к своей груди. — Твои сильные руки нежны, я знаю об этом.
— Откуда? — спросил Кир. Она мечтательно улыбнулась:
— Мне показывала Мать?волчица перед тем, как я приняла обет.
Кир тяжело вздохнул, взял Б.ору за руку, и они спустились в бассейн.
Киру было неуютно в этом полумраке, он чувствовал, что его способности блокированы разлитой вокруг странной энергией. Он закрыл глаза и попробовал найти ее источник, но у него ничего не получилось, она была повсюду.
Они долго мылись в бассейне, смывая грязь и пот, потом Бора перевязала ему раны, смазав их мазью, которую он предусмотрительно захватил с собой. Продолжая держаться за руки, они пришли в комнату, которая должна была стать их временным жилищем.
Посередине нее на небольшом подиуме находилось широкое ложе, покрытое холщовыми простынями с меховым одеялом.
В изголовье стояла статуя все той же Матери?волчицы. Казалось, что она с напряженным вниманием всматривается в то, что происходит у ее ног. Замысел тех, кто создавал этот интерьер, вызвал у Кира усмешку.
Бора опустилась на ложе и, протянув руку, дернула витой кожаный шнур, свисавший с потолка. Где?то в глубине храма раздался гулкий звук гонга. Бора неуверенно улыбнулась.
— Сейчас нам принесут еду и мы позавтракаем. В эту комнату никто не войдет, пока не прозвучит сигнал, — она говорила быстро и взволнованно, глаза ее блестели. — Я впервые раз нахожусь здесь. Сейчас мы — самые важные гости в храме. Мы получим все, что пожелаем, и нам будут прислуживать престарелые волчицы?хранительницы. Я немного боюсь этой великой чести.
— Почему? — спросил Кир, ему было не по себе в этих стенах. Его раздражала статуя, очень похожая на живую женщину, он чувствовал себя участником какого?то нелепого любительского спектакля, единственным зрителем которого была она.
— Ко мне будут относиться с уважением, — продолжала нервно говорить Бора, — пока я с тобой и после этого, если я буду носить твоего волчонка. Но если я не смогу забеременеть, меня ждет позор и изгнание из племени. — Она с мольбой посмотрела на Кира. — Я никогда не знала мужчины, поэтому меня сочли достойной дать обет. Ты поможешь мне исполнить его, ты сделаешь все как нужно, чтобы я могла зачать и родить?
Он грустно улыбнулся и кивнул толовой. Бора схватила его руку и поцеловала.
— Я хочу от тебя волчонка, я знаю, что он будет похож на тебя, такой же сильный и бесстрашный, с добрым и мужественным сердцем…
Двери бесшумно отворились, и две женщины в длинных коричневых хламидах внесли еду на деревянных подносах: мясо, сыр, молоко и какой?то напиток в глиняных высоких сосудах. Они молча расставили все на расстеленной на полу шкуре и, поклонившись, вышли.
— Почему они одеты? — спросил Кир. — Я думал, что у вас все ходят в набедренных повязках.
— Так ходят только в стае. Здесь же другой мир, тут правит Мать?волчица. В храме есть старинные книги и всевозможные вещи, оставшиеся от наших предков, есть кузница, где изготавливают оружие, мастерские, где делают глиняную посуду и плетут ткани. Мы не дикари, — улыбнулась Бора, — И мы много знаем и умеем.. Храм имеет свои стада овец, которые пасут волчата. Есть свои луга и посевы. Я сама когда?то пасла здесь овец, а потом училась делать сыр, и мне это нравилось.
— Но почему вы не делаете этого в стае? — спросил Кир. Его удивило, как уживается рядом дикость и некое подобие цивилизации.
— Нам тесно в зданиях и не хватает воздуха леса и гор. Нам скучно разводить овец, хотя они у нас есть, и волки по очереди пасут их. Мы любим охоту и простор. Таков закон стаи, мы — волки. Ешь, тебе нужна будет сила…
Кир улыбнулся и взял с подноса сыр и хлеб. Напиток из сосуда был терпким и немного пьянил. Там было что?то, вызывающее желание, но понял он это значительно позже.
Бора, выпившая одна почти весь сосуд, опустилась на ложе и смотрела на него сияющими глазами, полными обожания.
— Иди ко мне, одинокий волк, — проговорила она хриплым от волнения голосом.
— Я хочу твоей нежности и силы.
Под влиянием напитка она показалась ему странно незнакомой и прекрасной. Чем?то она походила на Мать?волчицу, стоявшую над их головами, и смотревшую, как ее дети сплелись в объятиях, слушавшую их стоны и бессвязные восклицания.
