— Отправьте отряд, — говорит Алиса. — Отгоните эту сволочь, а беглецов впустите.
Она остается на стене — смотреть. Из ворот замка вылетает на поле десяток легких конников и мчится навстречу толпе. Как пастухи овец, отделяют они беглецов от преследователей, тесня тех лошадьми и устрашая длинными копьями.
Толпа, вооруженная больше собственной яростью, показывает спину. Несколько легких дротиков летят вслед, и трое из бегущих валятся лицом вниз, так и не добежав до Тулузы.
Спасенных — стадом в хлев — загоняют в ворота Нарбоннского замка. Решетка за их спиной поспешно опускается.
* * *
Господи, как мало отпущено времени!.
* * *
Господи, как мало отпущено времени!..
Сенешаль Жервэ хочет, чтобы дама Алиса с детьми покинула Тулузу как можно скорее.
Вместе с Раймоном явились эти клятвопреступники, Фуа и Коминж, которые в Монгренье давали Симону слово в течение года не поднимать на Монфора оружия.
По всему городу выслеживают, гонят и убивают франков. Франков и тех, кто водил с ними дружбу.
Соборы Сен-Сернен и Сен-Этьен полны людей, думающих найти спасение от смерти у алтаря. Те, кто оказался в эти часы в другой части города, бросились к Нарбоннскому замку.
Сенешаль Жервэ хочет, чтобы Алиса крепко подумала над этим.
Алиса слушает, сжимает тонкие губы в ниточку. Сейчас она становится неуловимо похожа на Симона.
Да, нельзя терять времени, пока из Тулузы еще можно выбраться.
— Гонцов! — говорит Алиса и хлопает решительно в ладони. — Немедленно — в Каркассон, в Крёст, в Тарб! Вызвать сюда моего мужа, деверя, сыновей.
— А вы, госпожа моя?
— Я остаюсь.
Сенешаль очень бледен.
Алиса сердито смотрит на него — что за промедление!.. На поясе у нее печать Симона, всадник с трубой.
— Госпожа моя, я боюсь…
…Амисия, Лаура, Перронелла, девочки, невесты. И мальчики — Робер, Филипп, Симон-последыш. И мятежный город за стеной…
— Я тоже боюсь, — отвечает Алиса. — Пошлите же за капелланом, быстрее!
Сенешаль так и делает. Пока ждут, чтобы продиктовать письма, сенешаль говорит Алисе:
— Нарбоннский замок может выдержать осаду. Но стены возле старой римской башни ненадежны.
— Им сейчас не до штурма, — отзывается Алиса. — Они грабят…
Сенешаль Жервэ смотрит ей в глаз и молчит. По его молчанию Алиса понимает: сенешаль не доверяет крепости.
— Неужели они могут взять Нарбоннский замок? — спрашивает Алиса. — Скажите искренне, мессир! Неужели Раймон в силах войти сюда? После всех мер, которые принял мой муж?
Жервэ говорит:
— Да, госпожа.
Алиса поднимает руку. Перстни на ее пальцах вспыхивают под солнцем.
— Перед лицом Господа Бога клянусь: ни я, ни мои дети, ни мои племянники — никто из нас не попадет в руки еретиков живыми. Если мы не дождемся помощи — умрем. Симон отомстит за нашу кровь.
* * *
Анисант ест и пьет. Он сидит на краю стола. То и дело коротко отбрехивается на расспросы о Тулузе. Да, там почти ничего не изменилось. Чудный город, приятно владеть такой землей. Красивых девушек прибавилось — пришли из соседних деревень и малых городов, прослышали, что скоро вернутся франки.
Во главе стола, далеко от Анисанта, по правую руку от хозяина, Адемара де Пуатье, восседает граф Симон. Дивится на Симона Анисант из Альби и не иссякает изумление. Куда исчезло симоново отчаяние? Где он его прячет? На обратном пути к Крёсту видел Анисант, что лицо Симона было в слезах. И давил Симон слезы кулаками. И уже на подходе к замку вдруг рассмеялся граф Симон и сказал Анисанту:
— А теперь улыбайся, Анисант, иначе я убью тебя.
И погнал коня галопом.
Он показал Адемару и своим рыцарям письмо Алисы, запечатанное печатью с изображением всадника.
Он показал им посланца, дружески обняв того за плечи. Рану свою Анисант объяснил стычкой с грабителями. И улыбался — улыбался, как велел ему Симон.
Симон сказал Адемару и своим рыцарям, что настало время возвращаться в Тулузу. Вот и дама Алиса извещает о торжественной встрече, которую готовят в столице для франкского рыцарства. А те, кто пришел на подмогу из Иль-де-Франса, даже и не видели еще прекрасной Тулузы!
Стоя на столе, веселый и пьяный, кричал Симон:
— …наши дамы с белыми руками, с нежными губами!..
И смеялись и били в ладони франки.
— …наша новая столица, прекрасный город Тулуза!..
И кричали в ответ франки от радости.
— …довольно ратных трудов положено, довольно пота и крови пролито в пыль…
Кивали франки: да, довольно!
— И теперь мы заслужили отдых! — ревел Симон, багровый от натуги. — Мы победили!
И ревели неистово пьяные его соратники.
А Симон, уже спрыгивая, крикнул напоследок:
— В Тулузе нас ждут! Приготовлена встреча! В Тулузе…
И голос его оборвался.
Кругом пили и смеялись. И Симон, усевшись снова за стол, пил и смеялся вместе со всеми.
* * *
Ночь была на исходе, когда граф Симон вломился в покои, которые занимал кардинал Бертран.
От шума легат проснулся. Симон нависал над его кроватью, источая свирепый хмельной дух.
— Что вам нужно, мессир? — спросил легат резко. Между ним и Симоном так и не установилось приязни.
— Святой отец, — отозвался Симон тихо, — я лгал.
Легат молча уставился на Симона. Не настолько же пьян граф де Монфор, чтобы…
Симон сказал:
— Прочтите письмо дамы Алисы.
И сам запалил для легата лампу. Поднес ее к кровати и держал, пока кардинал разбирал послание. Легат прочел письмо два раза, не веря собственным глазам.
— Вам читали это? — спросил он.
— Да.
— Мятеж? — переспросил легат.
— Раймон отнял у меня Тулузу, — сказал Симон. — Моя жена, мои дети, племянник — все они заперты в Нарбоннском замке. Видит Бог, я…
— Зачем же вы не сказали рыцарям всей правды?
— Я не хочу, чтобы они оставили меня. Многие и без того недовольны долгой войной. Они нужны мне в Тулузе.
— Вы хотите…
— …подманить их как можно ближе к городу, чтобы отступать было уже некуда.
Повисло молчание. Лампа затрещала и потухла: в ней закончилось масло. В окне медленно светлело небо.
Наконец кардинал Бертран спросил:
— Кто еще знает правду?
— Посланец моей жены. Монах, который читал мне письмо. Я запугал его… Вы, святой отец. И я.
— Посланец? Этот, как его…
— Анисант из Альби.
— Да он ведь улыбался, кажется, и участвовал в вашем… веселом застолье.
— Я пригрозил ему смертью, если проболтается.
— Я пригрозил ему смертью, если проболтается.
Легат пронзительно глянул Симону в глаза.
— Рана у него на руке — тоже след ваших угроз, мессир?
— Нет, но я бил его.
Кардинал Бертран проговорил, медленно осознавая случившееся:
— О Господи…
Симон встал на колени возле кровати, обратил к легату серое от усталости лицо.
— Столько пролито крови, столько положено трудов — скажите, святой отец, почему все мои усилия не благословляются Господом?
От Симона разило выпивкой и конским потом. Даже легату в нос шибало, хотя утонченным обонянием посланец папы не отличался.
И сказал Симону легат:
— Крепитесь, сын мой. Это испытание…
15. Предместье Сен-Сиприен
октябрь 1217 года
Алиса смотрела…
«Когда услышал Санаваллат, что мы строим стену, он рассердился и много досадовал и издевался над Иудеями; и говорил при братьях своих и при Самарийских военных людях, и сказал: что делают эти жалкие Иудеи? неужели им это дозволят?.. неужели они оживят камни из груд праха, и притом пожженные?..
Мы однако же строили стену, и сложена была вся стена до половины ее. И у народа доставало усердия работать…
