Александрийское звено

Ступая на цыпочках, Стефани вернулась в нишу. Прежде чем хозяин дома и ее бывшая израильская подруга перестанут совокупляться на втором этаже, ей было необходимо найти тайник Дейли. Она надеялась, что любовники не станут торопиться.
Кассиопея уже производила бесшумный обыск.
— Мой агент сообщала, что Дейли использовал флэш-карты со своим ноутбуком, но никогда не оставлял их в письменном столе и не выносил из дома. Обычно он отправлял ее в спальню и говорил, что скоро придет.
Ее слова звучали почти бесшумно, как дыхание.
— Мы здорово рискуем, оставаясь здесь.
Стефани замерла, прислушалась, а затем сказала:
— Судя по звукам, они все еще заняты.
Кассиопея умело вскрыла ящики письменного стола и принялась исследовать их, ища возможные потайные отделения, но Стефани сомневалась в том, что ей удастся что-нибудь найти.

Это было бы слишком просто. Она скользнула глазами по книжным полкам, и ее взгляд остановился на одном из политологических сочинений — сравнительно тонкой темно-серой книжке с синими буквами на корешке.
«Жесткая подача» Криса Мэттьюза.
Ей вспомнилась фраза Дейли, которую тот произнес, рассказывая Грину историю, произошедшую с автором этой книги на банкете, и хвастаясь своим назначением на пост главы группы «Магеллан». Он тогда сказал: «Власть — это то, что ты держишь в руках».
Стефани сняла книгу с полки, открыла ее и обнаружила, что последняя треть страниц склеена, в них вырезано углубление примерно в дюйм глубиной, а в нем угнездились пять флэш-карт, помеченные римскими цифрами.
— Как ты догадалась? — шепотом спросила Кассиопея.
— Меня саму это пугает. Я начинаю мыслить, как этот идиот.
Кассиопея двинулась в глубь дома, в сторону задней двери, но Стефани схватила ее за руку и указала в противоположную сторону. На лице мулатки появилось удивленное выражение. Она словно хотела спросить: «Зачем напрашиваться на неприятности?»
Они вышли в гостиную, а оттуда — в вестибюль. Зеленый огонек на панели сигнализации указывал на то, что охранная система все еще выключена. Стефани держала в руке пистолет Диксон.
— Ларри! — громко позвала Стефани.
Ответом была тишина.
— Ларри! Можно тебя на минутку?
На втором этаже послышалось шлепанье босых ног, и из спальни появился Дейли — без рубашки, но в штанах.
— У тебя новая прическа, Стефани? И одежда… Решила сменить имидж? Мне нравится. Класс.
— Специально для тебя старалась.
— Что ты здесь делаешь?
Она помахала в воздухе книгой.
— Пришла покопаться в твоих закромах.
Мальчишеское лицо Дейли исказилось от страха.
— Вот-вот, — продолжала Стефани, — пришла твоя очередь попотеть. А Диксон? — Она возвысила голос. — Я разочарована твоим выбором любовниц.
Из спальни вышла Диксон — совершенно голая, но без малейших признаков стеснения.
— Тебе конец, — сказала она.
Стефани передернула плечами.
— Это мы еще посмотрим. По крайней мере сейчас твой пистолет у меня.
Она продемонстрировала оружие.
— Что ты намерена делать? — спросил Дейли.
— Еще не решила. Кстати, у вас это давно?
— Не твое дело, — огрызнулась Диксон.
— Просто любопытно. Я прервала ваши игры лишь для того, чтобы сообщить: теперь игра заключается не только в том, что я должна от вас прятаться.
— Ты, я вижу, неплохо осведомлена, — сказал Дейли. — Кто твоя подруга?
— Кассиопея Витт, — вместо Стефани ответила Диксон.
— Я польщена тем, что вы меня знаете.
— Я обязана тебе дротиком, угодившим мне в шею.
— Не стоит благодарности.
— Возвращайтесь в постель, вы двое, — велела Стефани.
— У меня другой план, — сказала Диксон и стала спускаться по лестнице, но Стефани направила на израильтянку ее же пистолет.
— Не испытывай меня, Хизер.

— Не испытывай меня, Хизер. Я недавно стала безработной, меня пытаются арестовать, так что мне терять нечего.
Диксон остановилась, возможно, почувствовав, что теперь действительно не самый подходящий момент для того, чтобы лезть на рожон.
— В спальню, — приказала Стефани.
Диксон колебалась.
— Сейчас же!
Диксон вернулась на верхнюю ступеньку лестницы. Стефани сгребла всю одежду израильтянки, включая ее туфли.
— Ты не рискнешь преследовать нас, опасаясь публичного скандала, — сказала она, обращаясь к Дейли, — а вот она может. Это по крайней мере задержит ее.
И они ушли.

49

Вена, 18.40
Торвальдсен накинул на плечи пурпурную мантию. В дни ассамблеи это традиционное облачение были обязаны носить все члены ордена. Первое заседание было назначено на семь часов, но Торвальдсен не ожидал от него ничего интересного. Обычно в начале ассамблеи было много разговоров и мало дела. Ему не нужны были союзники для выполнения своих целей, но нравилось дружеское общение, черед которого наступал по завершении официальной части.
Гари сидел на одном из обтянутых кожей кресел с высокими спинками.
— Как я выгляжу? — шутливым тоном спросил он.
— Как король.
Парадная мантия на Торвальдсене была до колен, сшита из бархата, богато украшена золотым шитьем и девизом ордена: «Я дерзнул». Этот антураж оставался неизменным с пятнадцатого века, когда был учрежден орден Золотого Руна.
Торвальдсен надел на шею знак ордена — золотое руно, висящее на цепи из 28 звеньев-кремней, из которых вырывались языки красного пламени.
— Это наш символ, — пояснил он. — Его выдают каждому новому члену ордена.
— Похоже, дорогая вещица.
— Да уж не из дешевых.
— Для вас все это действительно важно?
Датчанин пожал плечами.
— Мне это нравится. Но это совсем не то, что религия.
— Папа говорил мне, что вы еврей.
Торвальдсен кивнул.
— Я про евреев почти ничего не знаю. За исключением того, что миллионы их были убиты во время Второй мировой войны. И вот этого я действительно не понимаю.
— В этом ты не одинок, Гари. Гои пытались уничтожить нас на протяжении веков.
— Почему другие люди ненавидят евреев?
Торвальдсен задумывался над этим вопросом множество раз, как и те философы, теологи и политики, которые столетиями рассуждали на эту тему.
— Для нас все это началось с Авраама, точнее говоря, с того, что называют Авраамовым заветом. В возрасте девяноста девяти лет ему явился Бог и заключил с ним завет — или, иными словами, договор, — сделав его народ богоизбранным, тем, который унаследует земли Ханаанские. Но, увы, вместе с такой честью на нас была возложена и большая ответственность.
Он видел, что мальчик заинтересовался.
— Ты когда-нибудь читал Библию?
Гари отрицательно мотнул головой.
— Обязательно почитай. Это великая книга. С одной стороны, Бог благословил евреев, сделал их избранным народом. Но именно их ответ на это благословение определил их последующую судьбу.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130