— Уверены. — ответил за всех Болди. — У вас слишком дальний путь, всякое может случиться. Если что-то не получится с ранчо, будем устраиваться на жизнь в этих краях. Здесь тепло, по крайней мере.
— Тогда вопрос к местным. — снова спросил Хэдли. — Как лучше ехать через город.
— Ну… — чуть удивилась «Негативка». — Раньше я бы посоветовала не попадать в «Квадрат» или «Зону войны», там всякое может случиться, а теперь…
— Что за «Зона войны»? — спросила Лори.
— Мексиканский квартал, где одни эмигранты и нелегалы. Там банды воевали постоянно и даже на улицах строили баррикады иногда, чтобы наивных ловить, которые случайно туда заехали. — ответил за сестру Джейк. — Но сейчас вам просто надо так и ехать по восемьдесят пятой, ее трудно перекрыть.
— Давайте переходить к ритуалу прощания. — сказала Лори. — Ненавижу этот процесс, тем более мы прощаемся навсегда, как мне кажется.
Я бы сплюнул три раза и что-то сказал после такой речи, но американцы куда менее суеверны, чем мы. 13 апреля, пятница, день. Округ Торрэнс, Нью-Мексико, США.
Альбукерке был мертв, как и все остальные крупные города. Он встретил нас пустотой, мусором, брошенными машинами, отдельными бестолково блуждающими мертвецами. Мерзкая картина, нагоняющая тоску и мрачность.
Ни в центр, ни даже на сами городские окраины мы даже не заезжали. Наша сократившаяся до двух машин колонна довольно бодро проскочила по самому краю города, уверенно ведомая Джейком, который по мере приближения к дому начал все больше и больше волноваться. Разве что обратил мое внимание на то, что авиабаза опустела. На огромном аэродроме, как и в Юме, совмещенном с городским аэропортом, не было видно ни одного самолета. И вообще там никого не было видно, кроме разве что нескольких мертвецов.
— А что за самолеты здесь были?
— Ты знаешь, здесь были «Боевые тени», это такие «Геркулесы», на которых возят «дельту» или «зеленых беретов». А вон там, видишь? — он указал рукой. — Там стоят самолеты для тренировок по захвату. Там вообще много стрельбищ, тренировочных полей… А ты знаешь, мужик… — вдруг задумчиво сказал Джейк. — … Я точно знаю, почему они смылись. Не знаю куда, но действительно знаю почему.
— И почему?
— Если ехать дальше в пустыню, куча всего нехорошего. Где-то здесь есть ядерный реактор. Еще здесь, говорят, лаборатория по вирусам. Вон там, видишь, что-то вроде плоского холма?
— Ага, вижу. — подтвердил я, присмотревшись.
— Там закапывали ядерные отходы. Говорят, их потом оттуда увезли, но увезли их на пятьсот ярдов к западу, где сложили в старом подземном складе, по слухам. А еще там где-то хранилища старых авиабомб, такие огромные, что если там рванет, то весь Альбукерке проснется у себя в подвалах. Проснулся бы раньше. — добавил он, подумав. — А если рванут бомбы, а от этого развалятся те бочки, или в чем там принято хранить радиоактивное дерьмо?
— И ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать… — перебил он меня. — … что если это все бросили к дьяволу, то рано или поздно со всем этим обязательно что-то случится. Я не поверю, что можно на реакторе нажать кнопку «выключить», после чего спокойно закрыть за собой дверь.
— Хм…
Вообще-то парень прав. Таких мест и в моей стране хватает, а слово «реактор» всегда заставляет немного нервничать. Пока там люди, все нормально, а вот когда их нет? Или хранилище радиоактивного дерьма взять… Как нормальному человеку поблизости определить, что оно начало течь, например? И та самая вода, что питает его репку в огороде, начинает смешиваться с тем, с чем бы ей точно смешиваться не надо? Когда начинать бить тревогу? Когда почувствуешь, что тебе больше не нужен фонарик ночью и ты становишься умнее из-за того, что растет вторая голова?
— Ты мне вот что скажи… далеко нам еще?
— Нет, почти приехали. Миль семь осталось до Мориарти.
Точно, городок так и назывался именем зловещего преступного гения из рассказов Конана Дойля. Того самого, что бился врукопашную с великим сыщиком у какого-то швейцарского водопада.
Альбукерке тоже остался позади, избавив от лицезрения блуждающих мертвецов. Затем мы пронеслись через еще какой-то городишко, по виду просто брошенный людьми, а затем увидели указатель «Мориарти — направо». И действительно, справа от дороги на плоской как стол равнине было скопление довольно скромных домов. Правда, с некоторыми не обнадеживающими признаками — были видны следы пожаров.
— Что за дерьмо? — прошептал Джейк, вытерев дрожащей рукой пот со лба. — Я со стариками уже месяц не мог поговорить…
— Спокойно, сгорело немного. — сказал я, всматриваясь. — Говори куда ехать дальше.
— Пока прямо.
— И вообще, пока ты мне нужен нормальным, понял? Начнешь паниковать не вовремя — будет плохо.
— Я понял. После того дома с красной крышей налево.
Городок, совсем маленький, напоминающий скорее скопление фермерских домов, каким он в сущности и был, выглядел пустынно. То есть совсем пустынно, и укрепляло уверенность в том, что людей здесь нет, многое — распахнутые двери домов, пустые гаражи и навесы для машин. Но выглядело это вовсе не нашествием мертвецов или резней — мертвецов мы пока и не видели, а так, словно люди уехали отсюда. Сами, по своей воле.
— Где все люди, мать его? — снова пробормотал вконец растерянный парень.
— Здесь чем народ занимался?
— Ну… фермеры у нас все. Большинство живет в городе, но если ехать дальше, то увидишь поля с пастбищами, здесь все скот держат.
Полей хватало и перед Мориарти. А еще я обратил внимание на то, что выглядят эти самые поля очень сухими, даже пыльными.
— А откуда вода для полива?
— Из колодцев. — ответил Джейк. — Тут полно воды, просто она очень глубоко. У моего старика сорок акров, из них двадцать два с разрешением на полив. Поставили большой дизель и он качает воду в трубы.
Понятно. А я было подумал, что кто-то местным фермерам воду отключил, если они снабжались откуда-то из реки. Но нет, здесь с этим проще, вся вода на месте. Когда переселились первые люди, тут небось ослики вороты вертели, подавая воду из глубины в деревянные желоба, а теперь вот дизели.
— А старик чем занимается сейчас?
— Тыквами. — заулыбался Джейк. — И держит немного скота. Раньше были еще и лошади, но за ними как за детьми надо смотреть, а уже не получается. Продал половину земли. Но все же, где все?
— Ушли куда-то. — уверенно ответил я. — Мертвецов нет, сгоревших домов мало, похоже что от случайного огня такое случилось. А главное — нет машин.
— Надо было к пастбищам сгонять. — сказал он задумчиво. — Никто не бросит скот, если даже будет переселяться. Нет бычков — нет людей. Если скот на месте или сдох, то тогда что-то плохое случилось.
— Сделаем крюк?
— М-м.. нет, давай прямо к ферме. Там все увидим.
— А ферма от пастбища далеко?
— Миль пять. — ответил Джейк.
Это здесь стандартно. Иногда бывают фермы прямо на используемой земле, а иногда отдельно, вроде как на одном акре, а вся остальная земля, пастбище там, или пашня, в другом месте. И там на участке обычно сарай для техники стоит и простенький мобильный дом, где можно переночевать или даже пожить недельку-другую.
— Тут можно с дороги съехать, в эту ложбину. — вдруг показал Джейк на пологую осыпь у обочины. — И не спеша поехать по ней. Никто нас не увидит.
