— А что с ними может произойти? — удивилась Дрика.
— Как что? — в свою очередь удивился вопросу я. — Много людей бесполезных, по большому счету, тех, что не умеют ни себя прокормить, ни семью. Уметь предсказывать котировки и выступать в суде — это одно, а хотя бы нарубить дров, не отхватив себе палец на ноге и не надорвав спину навсегда — совсем другое.
— Я не сумею наколоть дров. — усмехнулась Дрика.
— А тебе и не надо. — возразил я. — Наколоть могу и я, а ты уже можешь прикрыть меня с винтовкой. А еще ты можешь обработать рану. Оказать помощь. Не всем же дрова колоть. А кто-то не умеет ничего полезного. Еда получалась в ресторане или привозилась с доставкой из супермаркета. Причем даже получала ее горничная. Машину чинили в сервисе. Стирали и гладили в прачечной. А сам человек изучал все законы касающиеся уплаты налогов в этой стране, и искал в них дыры. Или точно знал, как встать на защиту сексуальных меньшинств и как стрясти денег с кого угодно за неудачно сформулированную фразу. И какая от него польза может быть теперь?
— Ну, не знаю… — пожала худыми плечами девушка. — Из адвокатов обычно получались политики, верно?
— Ты не находишь в этом некоей иронии? Если человек ни на что другое не пригоден, мы отправляем его править нами?
— Ну… да, странно. — смутилась она. — Но так обычно и бывает.
— Было. — поправил я ее. — Сомневаюсь, что сейчас адвокаты сумеют править выжившими. Даже биржевые маклеры наверняка не сумеют.
— Наверное. — кивнула она. — Но кроме того, что некоторые люди ничего не умеют, что еще ждет нас?
— Мертвецы никуда не делись. — ответил я. — Никто не дает гарантий, что они не покинут города и не пойдут искать добычу в других местах. Банды. Банды будут настоящей проблемой. Власти нет и они становятся властью в разных районах. Затем люди попытаются перераспределить самое ценное из того, что осталось от цивилизации. А затем будет зима, к которой не все готовы. Те, кто переживет ее, в большинстве своем будут жить и дальше. Она будет последним отбором для слабых, глупых и просто неудачливых.
Дорога карабкалась в горы, даже за открытым окном машины становилось прохладней, что подтверждалось и цифрами термометра на приборной доске. Совсем недавно, если пересчитать из «фаренгейтов» в «цельсии» было около двадцати семи градусов, а теперь температура упала до двадцати четырех. Пустыня закончилась, закончились даже холмы, и начинались горы.
Маленькая синяя стрелочка, ползущая по извивам дороги на экране навигатора, приблизилась к какому-то небольшому населенному пункту, над которым в приборе висела белая табличка «Ранчо Кёльз». Я ожидал действительно увидеть ранчо, но вместо этого из-за поворота показались деревянные здания мотеля в стиле тех, что строят у нас для небедных рыбаков или любителей природы — покатая крыша высотой сразу в три этажа, много стекла, вывеска ресторана, за отелем видны конюшни и поле для мини-гольфа. Все целое с виду, но людей не видно. И прямо перед входом в отель стоят два пикапа «додж», белый и серый.
— Ну-ка, ну-ка. — присмотрелся я к машинам.
Никого. Точно никого. И машины стоят давно, привычный индикатор на месте — густой слой пыли на лобовых стеклах.
Странно.
Я сбросил скорость почти до нуля. Продолжая размышлять, если бы здесь жили люди, то они бы наверняка убрали машины с глаз долой, мало ли кто поедет по дороге? Если бы здесь жило много людей, и эти люди никого не боялись, то тогда было бы больше машин. Или хотя бы следов от колес — асфальт площадки тоже изрядно занесло пылью. Здесь же все выглядело брошенным. Странно.
— Хэд, как принимаешь? Возможно я нашел для вас бензин.
Все это я сказал, сворачивая на стоянку перед отелем «Ранчо Кёльз».
— Мы в паре миль за вами, скоро подтянемся. — послышался ответ.
— Ждем. Увидишь отель возле дороги и наш фургон.
— Понял.
Остановились. Звук мотора затих, осталось только пение птиц и пощелкивание горячего металла.
— Дрика, за руль. — скомандовал я, оглядываясь.
— Хорошо.
Выбрался наружу, держа наготове «хеклер» — вооружился по версии «зачистка помещений». Снова огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Подошел к стоящим пикапам, сразу заглянул под днище. Баки не пробиты, по крайней мере, это уже обнадеживает. Правда, нет никакой гарантии, что в них вообще есть бензин. Очень может быть, что он кончился, например, поэтому машины здесь и бросили.
На улице спокойно, надо бы проверить холл отеля, который совсем рядом, на предмет засад и неприятностей, но не хочу Дрику одну на улице оставлять. Пусть хотя бы Лори с Хэдом подъедут, будет проще.
А вообще пикапы выглядят неплохо. Не новье, но и не антиквариат, прошлая модель, в очень даже неплохом состоянии. В другое время и в другом месте думал бы, как их приватизировать. Но сейчас они мне точно не нужны. Может быть «пляжникам» понадобятся для чего-нибудь, если они и вправду брошены?
Кстати… Потянул за ручку, водительская дверь одной из машин открылась. Ни сигнализация не завыла, ничего другого не случилось. Внутри ничего интересного. Точнее даже вообще ничего, похоже, что кто-то пошарился в салоне. Содержимое всех бардачков вывалено на пол, какие-то тряпки на полу… Похоже, что здесь кого-то грабили. Или просто шарились в машине, хоть и уже давно. Но в любом случае это подозрительно.
Вскоре с дороги свернул знакомый джип, остановился рядом с моим фургоном. И Лори, и Хэдли разом выскочили из него, подбежали ко мне.
— В них есть бензин? — сходу спросила девушка.
— Пока не знаю. — пожал я плечами. — Но баки не пробиты, так что очень может быть. Но лучше быть осторожными, как-то мне все это не нравится, машины брошены, их явно кто-то обыскивал.
— Свежих следов нет. — обшарила глазами площадку сообразительная Лори. — Только от наших машин. Даже от обуви только твои, вон, хромаешь.
Действительно, после ранения я ногу приволакивал. Но забавно, что заметила это так легко тренер по фитнесу из Калифорнии.
— Папа следы читать научил? — удивился я.
— Нет, папу самого учили. — засмеялась она. — У него приятель был из индейцев, тот мог твою биографию вместе с историей болезни по следам расшифровать. Ну и мне тоже с детства все объяснял. На самом деле ничего сложного, надо просто внимательно смотреть и понимать, что какой знак означает. Езжайте с нами, он и вас научит.
Последнее предложение я пропустил мимо ушей и сказал:
— Здесь могут быть и не люди. Если люди куда-то приехали, но не уезжали и куда делись — непонятно, то по нынешним временам это очень плохой знак.
Она немного посерьезнела, кивнула.
— А верно. — сказал Хэдли.
— сказал Хэдли.
— Мутантов уже видели? — на всякий случай уточнил я.
— Видели — это слабо сказано. — закусил губу Хэдли. — Когда мы выезжали из гаража, такой успел убить сразу двоих, которые ворота открывали. Спрыгнул с крыши, прямо на головы.
— Ну вот о них и речь. Пойдем, подстрахуешь, погляжу, что тут в холле.
Китаец с готовностью кивнул, так, что в его очках блеснуло солнце, и пошел следом, вытащив «беретту» из кобуры.
Холл встретил нас гулкой пустотой и запахом испортившейся еды, которой несло с кухни ресторана. Бревенчатые стены, колонны из дикого камня, незамысловатая кожаная мебель. Ассоциации с каким-то рестораном возле Суздаля, в котором мы как-то останавливались перекусить. Даже не верится, что мы в Америке.
