девичьего возраста. Ее хозяин сбежал, когда началась война с Японией, и с
того времени Парима выполняла в партизанском отряде ответственную и
опасную работу разведчицы.
Именно Парима и стала для Лымаря проводником, переводчиком, ближайшим
другом. А когда выяснилось, что в связи с объявлением в Сингапуре осадного
положения пробраться туда нельзя, она предложила Михаилу наладить
радиосвязь в партизанском отряде.
Милая, хорошая девушка!
Лишь теперь Михаил понял, что не там, не под стенами Гринхауза, полюбил
он Париму. И не там, на тропке в «римбе». Это происходило день за днем,
постепенно, незаметно… И вот уже нет сил противиться чувствам… О, если
бы только Парима пришла сюда! Он подхватил бы ее на руки, зацеловал бы!..
Он сидел, закрыв глаза, прислушивался к глухому говору дождя, не зная,
что уже давно на пороге его хижины, обхватив колени руками, сидит любимая
девушка и смотрит на него счастливым и печальным взглядом.
— Ми-Ха-Ло… — Парима произнесла это так тихо, что сама еле услышала
за шумом дождя. — Ты на меня не сердишься, Ми-Ха-Ло?
А ему казалось: мерещится.
— Почему ты вздыхаешь, Ми-Ха-Ло?.. Ведь я не нарочно…
Он открыл глаза. Заморгал растерянно. А затем, — куда и девалась
решительность! — подошел к девушке, сел рядом, спросил тихо:
— Так ты не сердишься, что я тебя подбросил так высоко?
Она посмотрела на него с удивлением:
— Нет, нет! Это было чудесно!
— Чудесно?! — Михаил вскочил сияющий, полный силы и счастья. — А еще
хочешь?
— Хочу… — Парима доверчиво, как ребенок, протянула к нему руки. А он,
чувствуя, что способен сейчас гору сдвинуть с места, схватил девушку и
подбросил так, что ее локоть, ударившись о крышу, пробил пальмовые листья.
Но это, вероятно, было не больно, так как Парима, упав в объятия
Лымаря, лишь радостно смеялась. И струя дождя, хлестнувшая их сквозь
образовавшееся в кровле отверстие, не была неприятной: Михаил покрепче
прижал к себе девушку, защищая ее собственным телом.
И струя дождя, хлестнувшая их сквозь
образовавшееся в кровле отверстие, не была неприятной: Михаил покрепче
прижал к себе девушку, защищая ее собственным телом.
Он выпустил Париму из объятий лишь когда к радиостанции начала
добираться вода.
— Давай быстрее плащ!
— Ах, Ми-Ха-Ло, милый… — Парима вспомнила о поручении. — Я совсем
забыла:
немедленно беги к командиру. Шифровка из Гринхауза, от Чена-старшего…
А русского инженера зовут… Чеклоу. Да, мистер Чеклоу…
— Погоди, погоди… — что-то очень знакомое послышалось Лымарю в этом
имени.
— Чеклор… Нет, это не по-русски… Чеклов. Шеклов…
Он умолк пораженный и вдруг выкрикнул:
— Щеглов?!.. Инженер Щеглов?.. Но как он здесь очутился?
А потом, — Парима даже не поняла, как это случилось, — Ми-Ха-Ло
поцеловал ее прямо в губы и выскочил из хижины.
— Чеклоу… Шеклоу… — машинально шептала она, прижимая руки к груди.
Она улыбалась радостно и растерянно: теперь ей стало ясно, почему
любимому не понравилось имя «Слон». Слон — мудрый, сильный, но
медлительный, вялый. А Ми-Ха-Ло как огонь. Его надо назвать «Пламенный
Слон». И не по-английски, а по-малайски…
…Здесь, в хижине, носившей почетное звание «радиорубки», сейчас
рождалось новое, благозвучное имя. Его трудно перевести на наш язык, но
оно понравилось позже многим малайским матерям.
И это имя с грустью, с гордостью, с любовью еще долго повторяла смуглая
девушка Парима. Повторяла до тех пор, пока…
Но об этом — позже.
Глава 17
Мистер Паркер рискует жизнью
На рассвете пригожего июльского дня по улицам Сингапура, — «города Льва»
по-малайски, — в сопровождении бронетранспортера мчался черный лимузин.
Город был пустынным — еще не истекло «комендантское время».
Проволочные рогатки у полицейских участков, пулеметы и легкие пушки в
усадьбах богачей на Джонсон Пиар, главной магистрали Сингапура,
свидетельствовали о том, что партизан здесь очень боятся, и, вероятно, не
без оснований.
На улице Сент Эндрюс Роуд, возле главного полицейского управления,
огороженного, как настоящая крепость, несколькими рядами колючей
проволоки, к лимузину и бронетранспортеру присоединился средний танк. При
выезде из города эта небольшая колонна задержалась, пока разминировали
дорогу, а затем двинулась по автостраде на перешеек Кра — к дамбе,
связывающей Сингапур с собственно Малайей.
Лишь очень немногие знали, что в черном лимузине едет мистер Паркер.
Миллионер рисковал жизнью: партизаны вновь появились в районе Сингапура.
Конечно, лучше было бы воспользоваться вертолетом, но после одной
воздушной катастрофы, которая, к счастью для него, окончилась
благополучно, Паркер боялся даже подходить к самолету. Да, в конце концов,
и вертолет не давал полной гарантии: во время последнего налета на военный
аэродром партизаны захватили батарею зенитных пушек и перегнали на свою
территорию несколько реактивных истребителей.
Каждое движение мистера Паркера, каждая затраченная им минута стоили
больших денег.
А весь в целом он оценивался в полмиллиарда долларов, и
можно было предполагать, что после успешного разгрома английской «Денлоп
Раббер компани» эта сумма удвоится. Видимо, очень большой бизнес заставил
миллионера бросить все дела и направиться в глубь Малайи.
Генри Харвуд сообщил, что закончил сооружение нового интегратора и
готов продемонстрировать его действие. Между строками письма Паркер прочел
намек на то, что Харвуд еще не договорился с Книппсом окончательно и готов
даже порвать с ним. Подобное положение требовало немедленных действий.
Если бы существовала хоть малейшая возможность вызвать Генри Харвуда
вместе с аппаратом к себе, миллионер сделал бы это не задумываясь. Но
этому препятствовал целый ряд обстоятельств, и прежде всего то, что в
Сингапуре не удалось бы осуществить тот опыт на чернокожих, который
позволит установить эффективность нового оружия.
И вот мистер Паркер, сжавшись в уголке просторной комфортабельной
машины, мчится по автостраде через джунгли, откуда в любую минуту может
вылететь меткая пуля. Но эта местность все же кое-как охраняется, а вот
дальше, за Пятым постом, придется пересесть в раскаленный смрадный
бронетранспортер.
…И не знает миллионер, что если бы не стечение обстоятельств, не
спасла бы его ни броня транспортера, ни пулеметы и пушки танка. Над
обрывом у взорванного моста, в нескольких километрах от Гринхауза, стоит
наготове противотанковая пушка, и смуглый наводчик Чен по первому же
сигналу пошлет термитный снаряд туда, куда прикажет командир.
Но командир не приказывает. Вражеская колонна медленно переползает по
временному мосту быструю горную речку…
А над колонной, над противотанковой пушкой, над Гринхаузом из Сингапура
в направлении партизанской базы летят отрывистые радиосигналы.
Долго будут потеть английские и американские шифровальщики, чтобы
раскрыть содержание тарабарского набора знаков. Шифр выбран надежный.
Радиограмма-приказ расшифровывается так:
«ПАРКЕР ВЫЕХАЛ В ГРИНХАУЗ В СОПРОВОЖДЕНИИ БРОНЕТРАНСПОРТЕРА И ТАНКА.
УНИЧТОЖИТЬ!»
Плывут и плывут радиоволны в эфире. Радист партизанского центра в
Сингапуре рискует собой и радиостанцией…
Но по графику связь с центром должна быть сегодня лишь в 12.00. И
поэтому «знаменитый радист» Ми-Ха-Ло не прикасается к приемнику. Он сидит
