прерывисто стучало сердце.
Джек закрыл глаза и потер лоб. Он начал теперь понимать Гарри:
странные, непроизвольные мысли парализовали волю, сковывали тело.
Почему-то захотелось отдернуть левую руку — Джек почувствовал, что ей
очень горячо.
Убеждаясь в том, что больше не может выдержать этого странного
полуневменяемого состояния, Джек все свое внимание перенес на приборы.
Линии на экране так и остались раздвоенными — прибор все еще не был
настроен. Джек осторожным движением повернул на несколько градусов
рукоятку потенциометра и…
Его левую руку вдруг охватила невероятная боль. Петерсон ясно ощущал:
на коже горит какая-то жидкость. Он отдернул руку, но боль не прекратилась.
Ладонь багровела, покрывалась пузырями; мускулы напряглись так, что
рука казалась перевитой узловатыми веревками. Боль была такой сильной, что
уже почти не ощущалась: ее заглушало чувство невероятной злобы, ненависти,
упрямства. В эту минуту Джек не смог бы вспомнить ни одного английского
слова — в его мозгу сплошным потоком лилась какая-то тарабарщина.
Вспыхнула надпись: «Закончено!», и Джек, с трудом подняв руку, выключил
интегратор. Тотчас же исчезла боль. От руки отхлынула кровь.
Сжав ладонями виски, Джек растерянно смотрел в окно. Он чувствовал:
несколько дней такой работы — и можно сойти с ума.
Глава 2
Торпеда движется по спирали
В конце апреля 195… года из Владивостокского порта вышел советский
теплоход «Игарка» с грузом пшеницы для Индии. Вначале рейс протекал
нормально, но в Южно-Китайском море корабль попал в жесточайший шторм.
Здесь, на юго-восточной оконечности Азии, где холодное Курильское
течение сталкивается с горячими экваториальными водами, находится кухня
погоды тропического пояса. Неглубокое Южно-Китайское море беспокойно
вообще, а штормы, или тайфуны, как их тут называют, зачастую достигают
исключительной силы. Волны, мчащиеся со скоростью курьерского поезда, иной
раз имеют высоту двухэтажного дома. Горе утлому суденышку, попавшему в
центр тайфуна! Вода и воздух, смешанные воедино, разметут снасти,
искромсают дерево, разбросают железо — от кораблика не останется и следа.
Но и большому пароходу приходится туго. Сотни и тысячи железных остовов
лежат на отмелях этого моря. Они загромождают и без того узкий фарватер.
Отклониться от линии, проложенной на карте, — значит, рисковать многим.
Давным-давно окончилась вторая мировая война, однако плавание в морях
на подступах к Азии все еще было небезопасным. Затонувшие корабли, минные
поля, многочисленные мели ограничивали маневренность судов. Лоции —
мореходные справочники, издаваемые «хозяевами» этих берегов — англичанами
и американцами, — пестреют противоречивыми, а зачастую даже фальшивыми
сведениями.
Лоции —
мореходные справочники, издаваемые «хозяевами» этих берегов — англичанами
и американцами, — пестреют противоречивыми, а зачастую даже фальшивыми
сведениями. К тому же у военно-морских баз ежедневно возводятся все новые
и новые минные заграждения, и радиостанции Сингапура, Гонконга, Манилы
непрерывно предупреждают о том, что к берегам приближаться нельзя.
Тайфун трепал «Игарку» три дня. Наконец, утром третьего мая порывы
ветра начали ослабевать, и небо прояснилось. Удалось определить
местонахождение судна. Оказалось, что «Игарку» унесло на северо-запад от
обычной трассы. Так как этот район согласно лоции считался опасным из-за
мин, на теплоходе были включены ультразвуковые локаторы и усилено
наблюдение.
После шторма, как это часто бывает, наступил полный штиль. Было душно,
как в бане; к вечеру все небо вновь затянулось низкими тучами. На
верхушках мачт, на всех острых предметах вспыхивали мерцающие язычки
пламени — огни Эльма. И море было необычным: оно светилось прозрачным
голубоватым сиянием; переливалась каждая волна, сияла каждая рыбка в
глубине.
Это было необыкновенное, феерическое зрелище. И пассажиры, и свободные
от вахты члены экипажа собрались на палубе, любуясь прекрасной игрой света.
На носу теплохода, облокотившись на перила, стояли двое: невысокий
худощавый звукометрист «Игарки» инженер Петр Сергеевич Щеглов и громадный
широкоплечий радист Михаил Никитович Лымарь. Радист, впервые попавший в
экваториальную полосу, интересовался всем, как дитя.
— А это что, товарищ инженер? — показал он на длинную светящуюся ленту
в воде.
— Вероятно, морской угорь, — ответил инженер.
— Почему он светится?
— Да потому же, что и все остальное: в тропических подах размножаются
определенные светящиеся бактерии.
Лымарь проводил взглядом извивающуюся ленту и глубокомысленно сказал:
— Такое освещение, пожалуй, не особенно выгодно для угря. Какая-нибудь
там акула проплыла бы мимо, а то — вот он, как на ладони!
Инженер улыбнулся:
— Но ведь и акула плывет с подобной иллюминацией. А так как она больше,
то ее дальше видно. Следовательно, в выигрыше оказывается угорь.
Щеглов заметил что-то вдали и схватил Лымаря за руку:
— А ну-ка, взгляните вон туда… Да нет, правее…
У Лымаря загорелись глаза:
— Акула?
Инженер внимательно всматривался в белесую мглу.
— Возможно… возможно… Однако…
Мимо теплохода на значительном расстоянии проплывало длинное и узкое
светящееся пятно. Его центральная часть была более яркой и оттуда в
стороны расходились такие же голубоватые лучи, как и от носа «Игарки».
— Подводная лодка… — прошептал Щеглов.
— Подводная лодка?! — Лымарь уже приготовился забросать инженера
вопросами, но тот побежал к капитанскому мостику. Через несколько секунд
корабль сбавил ход, а светящееся пятно уплыло далеко вперед. Щеглов
спустился в трюм и пробыл там долго.
— Ну, вот и предупредили мы с вами аварию, — сказал он, возвратившись к
Лымарю. — Видите: даже свечение моря нужно иной раз учитывать. Вот таким
образом, например, очень легко заметить косяк рыбы. А во время
Отечественной войны мы не одну подводную лодку врага потопили именно
потому, что они светились. Свечение воды иногда наблюдается даже в
Ледовитом океане.
Помолчали, глядя в мерцающую голубизну моря.
Затем Лымарь спросил:
— А это… действительно была подводная лодка?
— Да, Миша. Вероятно, американская. Сингапур близко.
— А причем здесь Сингапур? — удивился Лымарь. — Ведь это, кажется,
английская база?
— Юридически. Но американцы протянули свои лапы уже и сюда, а надменным
англичанам пришлось потесниться. Кто владеет Сингапуром, тот контролирует
подступы к Азии от Индии до Кореи. Недаром японцы в январе 1942 года свой
главный удар направили именно сюда. Эта крепость считалась неприступной,
но англичане удрали из нее, не сделав ни единого выстрела, а страну
защищали партизаны…
В тот вечер инженер долго рассказывал радисту о местах, мимо которых им
вскоре придется проплывать. Это не было изложением прочитанного или
услышанного. Щеглову, как сотруднику советского отдела штаба союзников,
перед концом второй мировой войны пришлось некоторое время прожить в
Сингапуре, поэтому он довольно хорошо знал эту первоклассную
военно-морскую базу. Лымарь слушал его с напряженным вниманием: то, что
уже стало историей, раскрывалось в мельчайших, мало «ому известных,
сокровенных деталях.
Около полуночи повеял легкий ветерок, и море начало постепенно терять
свою феерическую окраску. Лымарь ушел в каюту: ему предстояло заступить на
