остальные комнаты. Не удавалось даже заметить, откуда он появляется и куда
исчезает. А дверей наружу, казалось, не было. Инженер ощупывал все
выступы, заглядывал в каждую щелочку — нигде ничего.
В передних кабинетов, за толстыми герметическими задвижками, находились
автоматические подъемники. В свое время они, вероятно, использовались для
снабжения лабораторий материалами, а теперь заключенные получали с их
помощью пищу в термосах. Но в те отверстия смог бы пролезть лишь кролик.
На всякий случай Щеглов решил исследовать это приспособление тщательнее.
Нажимая на кнопки управления, он несколько раз поднимал и опускал
площадку подъемника. Туда и назад — двадцать секунд. Следовательно,
расстояние, до верхнего этажа порядочное.
Инженер засунул руку в отверстие, чтобы изучить механизм
приспособления, и едва успел выдернуть ее: площадка внезапно двинулась
вверх.
Почему?.. Что-то испортилось?.. Или, быть может, сработал защитный
прибор?
Однако похожая на неглубокую кастрюлю площадка тотчас возвратилась. На
ней лежал небольшой острый нож.
— Странно! — пробормотал инженер и спохватился: нужно бросить опасную
привычку рассуждать вслух.
Это могла быть выдумка Петерсона, — недаром он после смерти Вагнера
исчез, словно сквозь землю провалился.
«Погоди! — злорадно подумал инженер. — Теперь поиздеваюсь я».
Он торопливо написал по-английски на клочке бумаги: «Нужен револьвер!»
— и послал это «письмо» вместе с ножом наверх.
Ответ пришел немедленно. На куске грубой оберточной бумаги было
нацарапано торопливым неуклюжим почерком: «Через два часа».
Щеглов растерялся. Если это в самом деле друг, то откуда он мог
взяться?.. А если провокация, то с какой целью?.. Нож, конечно, пустяк. Но
револьвер…
Там, за стальными стенами этого подземелья, происходило что-то
странное. Со дня смерти Вагнера не работал интегратор. Целые сутки Щеглову
не давали есть. А теперь вот эта переписка…
Не связано ли все это с медальоном старого профессора?
Щеглов украдкой вытащил из кармана небольшую четырехугольную вещицу.
Так себе, ничего необыкновенного. А внутри медальона — совсем крохотный
свисток.
«Это — ультразвуковой свисток… — вспомнил Щеглов написанные рукой
Вагнера торопливые строчки. — На его тон настроен один из необозначенных
на схеме узлов главного интегратора. Включается «адская машина». Харвуд об
этом не знает…»
В конце концов, это было вполне вероятным. Щеглов, имея дело с
ультразвуком, однажды шутки ради устроил в своей комнате удивительный
замок. Дверь открывалась автоматически, как только подуешь в крохотный
свисток такого высокого тона, что звук даже не воспринимался ухом.
Конструкция работала безукоризненно: подобрать «ключ» к такому замку почти
невозможно.
Конструкция работала безукоризненно: подобрать «ключ» к такому замку почти
невозможно. Инженер убедился в этом на собственном опыте: потеряв этот
свисток, он возился несколько часов, но замок все же не отпер, и был
вынужден взломать дверь.
Но почему же Вагнер не воспользовался ультразвуковым свистком?.. Может
быть, потому, что отсюда к интегратору не доходит ни единого звука?
Инженер вынул свисток из медальона, дунул в него, прислушался… Ничего
не слышно… Ну, пусть полежит до поры до времени.
Щеглов посмотрел на часы — прошло всего лишь тридцать минут.
Чтобы хоть как-нибудь убить время, он вновь заглянул в комнату
Петерсона, долго копался среди книг в кабинете Вагнера и наконец, когда
прошел назначенный срок, направился к подъемнику.
Но не успел он подойти к своей комнате, как сзади послышался легкий
шорох, а вслед за этим бодрый голос Харвуда:
— Хеллоу, мистер Чеклофф! Вы не сердитесь на меня?
Щеглов искоса взглянул на Харвуда, отметил про себя место, где могла
находиться потайная дверь, и пошел дальше.
Пистолет!.. Вот тебе и пистолет!.. А нож возвращать не следует.
Проходя мимо отверстия подъемника, Щеглов не удержался и заглянул туда.
Заглянул, и застыл пораженный. Там действительно лежал крохотный, почти
игрушечный пистолет.
Не приходилось рассуждать, что да как. Быстрым движением он схватил
оружие и спрятал в карман. Это было сделано вовремя: через несколько
секунд после этого в переднюю вошел Харвуд.
— Хеллоу, мистер Чеклофф!.. У вас очень мрачный вид — так, словно вы
собираетесь меня убить?
Если бы Щеглов имел хоть малейшую уверенность в том, что пистолет
заряжен, он выпустил бы в Харвуда всю обойму. Но теперь пришлось еще раз
напрячь волю, погасить вспышку гнева, сделать невозмутимое лицо.
— Вы не ошибаетесь, мистер Харвуд. Я сделал бы это с наслаждением, но
без приговора суда не имею права.
— Я подожду, подожду, мистер Чеклофф! — захохотал Харвуд. — Прошу
прощения за невнимательность к вам. Надеюсь, теперь мы будем видеться
ежедневно.
— Вот как! — насмешливо сказал Щеглов. — Следовательно, вас привлекает
молитвенная тишина этого подземелья?
— Нет. Я предлагаю вам выбраться отсюда на чистый воздух и стать моим
помощником.
— Н-да! — Щеглов сел в кресло и, как стопроцентный американец, положил
ноги на стол. — Итак — повышение? Чему обязан?
— Случайному стечению обстоятельств. — Харвуд устроился в той же позе
рядом со Щегловым. — Я прогнал Смита за то, что он испортил главный
интегратор.
Ну, да и еще за некоторые делишки. Теперь, как настоящий джентльмен, я
хочу предоставить вам блестящую возможность показать свои способности.
Отремонтируете интегратор — выиграете. Не отремонтируете — проиграете.
Но и я проиграю вместе с вами, ибо потеряю время, в течение которого
первоклассный специалист обязательно справился бы с этой сложной задачей.
— О, мистер очень наивен! — любезно улыбнулся Щеглов. — Мистер считает,
что советский инженер сломя голову помчится доказывать свое превосходство
над американским, да?
— Да, — вздохнул Харвуд. — Гол в мои ворота. Начнем атаку с иной
стороны.
Нужно срочно отремонтировать интегратор, а…
— …а Вагнера уже нет! — очень серьезно продолжил Щеглов.
— Да. Два — ноль в вашу пользу. Вагнер действительно знал агрегат, как
свои пять пальцев.
Вагнер действительно знал агрегат, как
свои пять пальцев. У меня есть более важные дела. Интегратор поручаю вам.
Отремонтируете — изучите в совершенстве. А через три года…
— …Вы хотели сказать — через пять тысяч рабочих часов?
— О, вы сумели извлечь из Вагнера даже это?! Поздравляю вас! Три —
ноль…
Может быть, старик намекнул вам и про «адскую машину» под интегратором?
До сих пор Щеглов мысленно издевался над Харвудом: все его ухищрения и
впрямь были наивными. Теперь приходилось признать, что Харвуд хитрее и
дальновиднее, чем это казалось на первый взгляд. Ну что ж, пусть беседа
продолжается в прежнем тоне.
— Один в вашу пользу, мистер Харвуд. Был об этом разговор, был. Но не
только об этом. Вагнер рассказал мне также, что вторую «адскую машину» он
предусмотрительно установил у вас под кроватью, и она вот-вот взорвется.
— А, чепуха! — шутливо отмахнулся Харвуд. — Я ее уже давно выбросил
прочь…
Ну, так как же, дорогой… — он по-панибратски толкнул Щеглова в грудь.
— Согласны?
Щеглов сделал то же самое в ответ, но тотчас же отдернул ладонь:
— Мистер носит панцирь?
— О, да! — ничуть не смутился Харвуд. — С некоторого времени. Советую и
вам.
Нагрудник из молибденовой стали. Удобно, надежно.
