устройство закапризничало, а затем вовсе отказалось работать… Свыше
месяца пришлось ковыряться тогда в невообразимой путанице проводов, прежде
чем было найдено незначительное повреждение.
Сколько же придется затратить
времени теперь, когда агрегат вышел из строя после взрыва бомбы?.. Даже
имея полную схему и детальную инструкцию, необходимо ощупать каждый
проводничок, проверить каждую деталь. А их десятки тысяч.
«Смит… Где же Смит? — думал Харвуд, торопливо проверяя главные узлы
интегратора. — Неужели погиб при бомбежке?»
Откровенно говоря, в первые минуты после неожиданной тревоги Харвуд
даже пожелал этого. Но сейчас было не до личных счетов: каков ни есть из
Смита инженер, все же пригодилась бы и его помощь. «Но где же Смит?»
Харвуд несколько раз подходил к телефону, звонил и в экспериментальную,
и в энергоузел, и на сторожевые башни. Смит как сквозь землю провалился.
Он появился лишь перед утром и, войдя в лабораторию, удивленно выпучил
глаза на Харвуда:
— Что случилось? Придумал что-нибудь новенькое?.. А я вот шел, и вижу…
Харвуд не дал ему договорить:
— Беги быстрее к Вагнеру. Приведи его сюда. Немедленно!
Смит хладнокровно посвистал:
— Поздно! Вагнера уже нет в живых. Я только что оттуда.
Харвуд вскочил как ужаленный:
— Мерзавец! Изверг! Что ты наделал?! Да знаешь ли ты…
— А, мерзавец?! А, изверг?! — Смит выхватил револьвер и выстрелил в
Харвуда.
Но его рука утратила былую точность движений. Он не попал. А через
мгновение на него навалился Харвуд.
Несколько секунд на полу возле интегратора катался сплошной клубок тел.
А затем раздался еще один выстрел, и Харвуд поднялся, пошатываясь.
— Идиот! — прохрипел Смит. — Идиот!..
Это были его последние слова.
Глава 14
Банкрот ищет спасения
Влажная, душная, темная ночь. Ни звездочки, ни проблеска в небе — оно
затянуто сплошной пеленой тяжелых туч.
И на земле — мрак. Гринхауз — эта современная лаборатория в глубине
джунглей — умолк, притаился. Лишь кое-где тускло тлеют небольшие лампочки
— энергию нужно беречь. Временный владелец Гринхауза профессор Генри
Харвуд — банкрот.
Он лишен возможности купить несколько сот тонн горючего, чтобы
наполнить опустевшие цистерны. У него нет денег для оплаты лаборантов и
охранников. И это тогда, когда нужно собрать все силы, чтобы
отремонтировать главный интегратор и закончить монтаж прибора, успешное
испытание которого принесет долгожданные миллионы… Бессмысленно
обращаться к Паркеру, Книппсу, даже к Бетси. Харвуд нужен им лишь как
«Властелин мира», а вовсе не как нищий изобретатель. Им безразлично, какой
ценой достался успех: украл, нашел, отнял — все равно. Победителей не
судят… Харвуд отпраздновал частичную победу и получил за нее крупный
аванс. Теперь приходится расплачиваться по векселям…
Нет, старый Вагнер ошибался: Харвуд вовсе не был бездарным и даром
времени не терял! Он почти закончил постройку «излучателя власти» —
портативного интегратора, конструкцию которого начал разрабатывать еще
Вагнер. Это было закованное в сплошной стальной панцирь сооружение на
гусеничном ходу, с несколькими зеркальными антеннами-рефлекторами на
вращающейся башне. Где-то внутри этого чудовища, копируя причудливые
извивы зигзагообразных линий на пленке, будут возникать электромагнитные
волны.
Узким незримым пучком они вырвутся из антенн, понесутся на сотни
километров, чтобы вызывать у всех, встречающихся на пути, чувства ужаса,
обреченности, тоски; чтобы расшатывать волю, нарушать те точнейшие
процессы, которыми человеческий мозг обеспечивает существование всего
организма.
Главный интегратор Вагнера был пройденным этапом. Этот прибор нужен,
чтобы с его помощью быстро конструировать что-либо иное. Но он не может
служить оружием. Расчеты показали, что, даже увеличив мощность интегратора
в тысячу раз, нужного эффекта достичь не удастся: электромагнитные волны
распыляются в воздухе, погасают, не достигнув объекта. А Харвуду прежде
всего нужна дальнобойность аппарата. И ее даст «излучатель власти» —
прибор, который излучает волны короткими импульсами очень большой мощности.
Лишь трое людей знали об «излучателе власти». Даже лаборанты и техники,
монтируя этот агрегат, считали, что имеют дело с новым типом радиолокатора.
Сейчас, после гибели Вагнера и Смита, придется посвятить в тайну
кого-нибудь еще. Одному здесь не управиться… Что же делать?
Как хищник в клетке, Харвуд бегал из угла в угол своего кабинета в
поисках выхода.
«Можно взять в качестве помощника Петерсона… Но это равносильно тому,
что подписать самому себе смертный приговор… Привлечь русского?..
Натравить одного не другого?.. Соблазнить деньгами, славой, сыграть на
честолюбии?.. — лихорадочно обдумывал он возможные комбинации. — Это,
пожалуй, приемлемо. Но нельзя дать им возможность договориться…»
Это был риск, но ничего иного не оставалось.
И вот у главного интегратора, за несколько шагов от того места, где
пять недель назад Джек Петерсон чуть не убил Генри Харвуда, сидят двое
чрезвычайно любезных и вежливых людей.
— Итак, мистер Петерсон, забудем прошлое. Смита я прогнал прочь — это
был необычайный подлец. Теперь мне нужен помощник. Я мог бы вызвать любого
инженера из Америки, но избрал именно вас и уверен, что не ошибся. В
случае моего успеха вас ждет богатство и слава. Неудачу я буду переживать
один, это не скажется даже на вашем жалованье… Для уверенности друг в
друге мы подписываем соглашение. Вот оно… — Харвуд пододвинул к
Петерсону заранее заготовленный текст. — Подпишите. Устраивает ли вас
жалованье?
Джек Петерсон слушал Харвуда в странном опьянении. Неожиданный,
внезапный поворот судьбы казался ему чем-то невероятным.
Но сомнений нет: черным по белому написано, что на Джека Петерсона,
инженера, возлагается вся ответственность за главный интегратор и за
опыты, которые будут проведены при помощи этого агрегата.
Еще раз в мозгу Джека мелькнула мысль о тех неисчислимых богатствах,
которые может дать интегратор. Но тотчас же ее смяла, вытолкала прочь
иная, более яркая и величественная мысль о будущем царстве справедливости.
— Согласен! — сказал он хрипло.
— Значит, приступайте к работе. Прежде всего нужно проверить
интегратор, — тот олух Смит тут что-то натворил. Ковыряться одному — дело
гиблое, поэтому с вами будет работать уже знакомый вам мистер Чеклофф.
Талантливый инженер, но… но опасный человек. Прошу, следите за ним и не
давайте ему воли. Чтобы он не удрал, я приму соответствующие меры.
— Я предпочел бы работать с Гарри Блеквеллом.
— К сожалению, это невозможно, — вздохнул Харвуд. — Блеквелл уволился и
выехал в Америку.
Джек не расспрашивал. О судьбе своего друга он узнает позже и
попытается ему помочь.
Джек не расспрашивал. О судьбе своего друга он узнает позже и
попытается ему помочь.
— Хорошо, мистер Харвуд. Пусть будет Чеклофф.
Он умолчал о своих подозрениях относительно Фогеля-Чеклоффа, имея
достаточно веские основания считать его одним из надзирателей Харвуда.
…А Щеглов, даже не подозревая о событиях, совершающихся в Гринхаузе,
в эти минуты шарил по закоулкам своей тюрьмы. Он теперь превратился в
настоящего заключенного и, как каждый заключенный, искал возможности
бежать.
Его перенесли сюда спящим. Смит, навещая Вагнера, прежде всего запирал
