— Но все равно этого нельзя так оставлять,- слабо возразила девушка.
— Не беспокойся,- улыбнулся император.- Рик — хороший мальчик. Он найдет способ отомстить, я уверен. У него на это больше прав, чем у меня.
На этом разговор закончился. Девушка с легким кивком благодарности приняла от служанки ежевечернюю чашку травяного отвара и, задумавшись, не заметила, что выпила все до дна. Она также не заметила, что ранее ловкая рука императора успела бросить в напиток пару кристаллов, которые, зашипев, тут же растворились без следа.
Девушка долго боролась с непонятной сонливостью, то задремывая, то резко просыпаясь. Она сама не заметила, как сдалась, уснув на неудобном стуле и положив голову на деревянную столешницу.
Дэмиен довольно усмехнулся и сам перенес Эвелину в постель. Девушка что-то невнятно бормотала во сне, безуспешно пытаясь пробудиться. Мужчина побыл некоторое время около ее постели, пока Эвелина окончательно не затихла, погрузившись в глубокое черное марево небытия. Затем вышел во двор. Рядом неслышно материализовался Лутий и замер, ожидая приказаний.
— Прекрасная ночь, не правда ли? — неожиданно произнес император, с удовольствием вдыхая полной грудью влажный воздух, напоенный запахами прелой листвы, недавнего ливня и мокрой травы.
Телохранитель недоуменно пожал плечами и вдруг спросил, обращаясь к правителю:
— Будет ли мне дозволено говорить откровенно, ваше величество?
— Да, конечно,- удивленно отозвался Дэмиен.
— На мой взгляд, вы слишком многое позволяете своей ученице,- недовольно буркнул мужчина.- Не всем это по нраву.
Император некоторое время молчал, с любопытством разглядывая своего верного стража, но потом с глубоким вздохом признал:
— Ты прав. Ничего, скоро все изменится.
— Я не имел в виду, что вам надо искать новую ученицу,- осторожно заметил Лутий.
— Не беспокойся,- нерадостно расхохотался Дэмиен.- Я не собираюсь ее убивать. По крайней мере, в обозримом будущем. У меня на нее совсем другие планы.
— Понятно,- кивнул Лутий.
— Теперь поговорим серьезно,- мгновенно успокоился император.- Бери столько людей, сколько понадобится, и скачи обратно в деревню. Там найдешь девчонку. Отвезешь ее к основному отряду. Он сейчас в половине дневного перехода на север, заканчивает выбивать подати из какого-то мятежного городка. А потом возвращайся. Мои люди сами переправят девочку в Академию.
— Что с ее братом?
— Не убивай без необходимости,- пожал плечами император.- На меня произвела впечатление его наглость. Даже больше.
— На меня произвела впечатление его наглость. Даже больше. Брось кошель с золотыми. Пусть утешится.
— Они могли уйти из деревни.
— Не думаю,- отрезал Дэмиен.- Рик жаждет поквитаться с обидчиками матери. Сейчас он в полной уверенности, что крестьяне не посмеют ничего ему сделать. Как-никак сам император заступился. Так что мальчик в деревне. На всякий случай я поставил на него метку. Отыщешь по ней.
— А что мне делать с жителями деревни? Наказать за убийство женщины?
— Зачем? — искренне удивился правитель.- Они исправно платят подати. Пусть живут. Не наше дело вмешиваться в крестьянские дела.
— Я все сделаю,- склонил голову мужчина. Заколебавшись, все-таки решил задать вопрос: — Но как вы объясните отсутствие такого количества людей из отряда своей ученице? Эвелина наблюдательная девочка и обязательно это заметит. Тем более что она может случайно столкнуться с Марой в стенах Академии. Вам будет трудно объяснить такую встречу.
— Я позаботился об этом,- пожал плечами император.- Того количества сонного зелья, которое Эвелина выпила, хватит на двухдневный беспробудный сон минимум. Надеюсь, ты успеешь обернуться за это время. А когда мы вернемся в Академию, я постараюсь сделать все, чтобы моя ученица как можно меньше глазела по сторонам. Ей будет не до любопытства, обещаю. Наступает пора, когда нелепая игра в строгого, но справедливого учителя подойдет к логическому завершению.
— Вы так говорите, будто сами жалеете о том, что вам предстоит сделать,- понимающе улыбнувшись, заметил телохранитель.
— А теперь ты позволяешь себе слишком многое,- холодно осадил собеседника Дэмиен. Но затем, немного подумав, все же ответил с глубоким вздохом: — Наверное, ты прав. Жалею… Впрочем, что об этом говорить. Исполнится все, чему суждено быть.
— Я видел девушку на тренировке,- мягко улыбнувшись, произнес Лутий.- Из нее получится толк. Только чуть меньше горячности, чуть больше сосредоточенности… Вы неплохо над ней поработали.
— Спасибо,- хмыкнув, сказал император.- А теперь — езжай. Мы и так потеряли много времени на разговоры. Я буду ждать твоего возвращения.
Телохранитель, поклонившись, так же неслышно растворился в лиловых сумерках позднего вечера. Через несколько минут по небольшой деревенской улочке пронеслись неясные силуэты всадников, сопровождаемые бешеным лаем брехливых псов. И опять все стихло.
Император еще долго стоял на крыльце, всматриваясь вдаль. Поднявшийся ветер успел разогнать тучи, и в призрачном свете луны казалось, что мужчина давно и безнадежно болен — настолько глубокие тени залегли у него под глазами. Кто знает, сколько времени Дэмиен провел бы здесь, в полном одиночестве, размышляя над ему одному ведомыми вещами, но его испуганно окликнула служанка:
— Ваше величество. Эвелина…
Император, грубо оттолкнув женщину, поспешил в мирное сонное тепло избы. Там, в самой дальней комнате, на смятой, мокрой от пота простыне металась в бреду девушка. Она все силилась и силилась открыть глаза, вынырнуть из глубокого колодца беспамятства, но неведомая сила крепко держала ее в плену. Запекшиеся от жара губы пытались выговорить какое-то слово, взмолиться о чем-то, но рождался лишь тихий болезненный стон.
— Спи, девочка, спи,- вполголоса уговаривал император, укрывая худенькое тело ученицы одеялом.- Ты все равно ему не поможешь.
А недалеко отсюда, в соседней деревушке, по улицам уже мчалась призрачная кавалькада всадников в белом.
Матери испуганно укрывали детей одеялом, молясь, чтобы отряд проехал дальше, минуя их дом. Они не знали, что всадникам плевать на робкие молитвы крестьян. Незваные гости уже увозили законную добычу императора — маленькую девочку, которая, не понимая, что происходит, плакала и рвалась обратно, к брату. Впрочем, кому какое дело до слез несмышленого ребенка.
Рик, стоя на коленях посреди лужи жидкой грязи, куда его отшвырнули, как щенка, выхватывая из рук самое дорогое, что у него было,- сестру, медленно разжал ладонь. Тихо звякнув друг о друга в полете, ему под ноги скользнули несколько золотых монет с выгравированным на них четким профилем императора. Мальчик, запрокинув голову к далеким безразличным небесам, страшно, бесслезно завыл от отчаяния.
* * *
Эвелина вздохнула. Она чувствовала себя еще очень слабой после приступа непонятной болезни, настигшей ее в деревне. Первый день недомогания девушка до сих пор вспоминала с ужасом. Страшная слабость, которая пригвоздила ее к постели, не позволяя шевельнуть и пальцем. Тошнота, закручивающая внутренности в один тугой шар, так что даже вздохнуть было сложно. Эвелина могла только спать, обессиленная борьбой с собственным телом, которое отказывалось ей подчиняться. Но и забытье не приносило желаемого облегчения. Будто чужая воля вмешивалась в разум девушки, искажая привычные очертания реальности, рождая зыбкие видения на грани полусна. Эвелину мучили кошмары, до жути правдивые. Иногда она не могла отличить — что произошло на самом деле, а что промелькнуло в воображении. Но чаще всего девушка видела в горячке Рика. Мальчик что-то силился ей сказать, взмолиться о чем-то, но губы его лишь смешно и беззвучно двигались. И тогда Эвелина принималась плакать. От безысходности, от невозможности помочь. От отчаяния.
