— Неплохо,- произнес Дэмиен, и они остановились.
Девушка заученным движением присела в реверансе.
— Ты быстро учишься,- похвалил император Эвелину, легким наклоном головы поблагодарив за танец.- По крайней мере уже уяснила, что дело женщины в вальсе — подчиняться, а не пытаться перехватить инициативу. Как, впрочем, во многих вещах.
— Боюсь, что Высочайшие Эйра и Лиина не оценили бы вашей реплики,- с достоинством возразила девушка.
— А я в свою очередь боюсь, что мне их мнение глубоко безразлично,- насмешливо отозвался Дэмиен.- Запомни. Никогда нельзя ссылаться на точку зрения другого человека. Даже в пустом придворном трепе. Или у тебя своих мыслей по этому поводу не хватает?
— Хватает,- попыталась улыбнуться Эвелина.- Только вряд ли они вам понравятся.
— Никуда не годится,- покачал головой правитель.- Танец великолепен, а вот разговор провальный. Будь мы при дворе, тебя за сегодняшний день как минимум дважды вызвали бы на поединок. Или обвинили в ереси, причем обоснованно. Умный человек дважды подумает, а потом предпочтет смолчать. Ты же слишком лезешь на рожон.
— Простите, ваше величество,- скромно взмахнула ресницами девушка.
— А это уже лучше,- одобрительно произнес император.- Роль милой и немного наивной девушки тебе чрезвычайно к лицу. Пусть окружающие тебя недооценивают. В конечном итоге это послужит тебе и твоим целям. Никогда не знаешь, какая малость решит схватку в твою пользу. Кстати, как насчет загадки, над которой я предлагал тебе подумать наедине?
— По поводу армии, которую можно провести к месту боя двумя путями? — переспросила девушка.- Я бы выбрала способ, при котором дойдут или все, или никто. Путь, при котором гарантированно доходит лишь половина, не по мне.
— Почему? — удивился император.- Боишься, что можешь не попасть в выжившую часть?
— Нет,- ответила Эвелина.- Это соображение не было определяющим, хотя, с другой стороны, кому нужна армия без полководца? Просто исход сражения во втором случае во многом бы зависел от прихоти Судьбы. Что не может быть приемлемо.
— Напомни мне, и следующий урок я начну с объяснений, что даже личной ученице императора не всегда будут сходить с рук негативные высказывания по поводу Пятого Бога,- холодно заметил Дэмиен.- Сейчас не хочется возиться с наказанием, но ты в последнее время слишком своевольничаешь. Твое объяснение принимается.
— И все? — подняла брови девушка.- Вы не скажете мне, каков же правильный ответ у этой загадки?
— Оба варианта верны и неверны одновременно,- пожал плечами император.- Все зависит от конкретной ситуации и человека. Я бы положился на Судьбу, но мне по рангу позволены вольные отношения с ней.
Эвелина понимающе улыбнулась и немного нервно огладила подол длинного бархатного платья, богато украшенный замысловатой вышивкой.
Эвелина понимающе улыбнулась и немного нервно огладила подол длинного бархатного платья, богато украшенный замысловатой вышивкой. Она еще не привыкла уверенно себя чувствовать в придворных нарядах. С недавних пор Дэмиен заставлял ее являться на уроки в дорогих изысканных одеяниях. Вначале девушка пыталась бунтовать против новых правил, но Ронни быстро поставил ее на место, пояснив, что император собирается лично обучать ее этикету. И от подобной чести отказываются лишь глупцы или безумцы, не понимающие очевидной выгоды.
Эвелине преподавали тонкую науку двуличия. С лицемерными разговорами и объятиями, с громкими словами «друг» и «любовь», разбрасываемыми по поводу и без. За последние полгода она научилась фальшиво смеяться и незаметно переводить разговор на интересующую тему, танцевать и сражаться на мечах, правда, еще деревянных, в неудобном, путающемся в ногах платье флиртовать и выуживать драгоценные крупинки нужного знания в многочасовых разговорах ни о чем. Ронни мог бы гордиться своей племянницей. Отныне она с легкостью бы стала украшением любого общества.
Как ни странно, друзьями в Академии Эвелина так и не обзавелась. С прекращением мучительных тренировок девушка обрела возможность немного оглядеться по сторонам. Оказалось, что ученики с переходом на стихийную магию получили неожиданно много простора для деятельности, за которой уже не следили так строго наставники. Если раньше расписание занятий предполагало только полчаса свободного времени в день, за которые с трудом удавалось привести себя в порядок нехитрыми гигиеническими процедурами, то ныне сокурсники Эвелины чувствовали себя куда более вольготно. Каждый из них распорядился нежданным подарком судьбы по-своему. Кто-то налег на боевые искусства, кто-то — заперся в библиотеке, постигая тайны древних фолиантов, а кто-то праздно шатался по острову, при любом удобном случае задирая младшекурсников. Эвелина же старалась распределять нагрузку по возможности равномерно. Нельзя угадать, что именно пригодится тебе в жизни.
Девушка пока оставалась одной из лучших на курсе, хотя поддерживать это звание становилось все труднее. Слишком много сил уходило на занятия с императором. Эвелина никак не могла понять, чего именно добивается Дэмиен. Она не собиралась в обозримом будущем вливаться в столичное высшее общество, о чем прямо заявила еще на первом уроке. На что император хмыкнул и по своему обыкновению заметил, что рассказывать о своих планах — все равно что насмешить Судьбу. Потому что любое людское разумение в конечном итоге ничто перед Божьим промыслом.
Так или иначе, но теперь Дэмиен обращался со своей ученицей не в пример более мягко. Даже во время поединка на тренировочных мечах он отныне лишь намечал удар, но не наносил его в полную силу. Уже давно сошли все синяки, а новые если и появлялись, то только из-за неосторожности самой Эвелины или после разминок с Ронни, который поспешил вернуться к своей излюбленной манере воспитания племянницы. Но каждый раз, когда девушка собиралась переступить незримую грань вежливости, по былому обыкновению нахамив императору, Эвелина вспоминала миг своего унижения. И мысленно отступала от прежних намерений.
Странное дело, но теперь Дэмиен уже не вызывал столь жгучей ненависти, как раньше. Конечно, где-то глубоко в душе Эвелина знала, что он — враг, который не раз пытался убить ее, а возможно, еще попытается. Но в то же время она не могла не восхищаться выдержкой и хладнокровием императора. Эвелина жадно, как губка воду, впитывала те знания, которыми щедро делился с ней наставник. Она училась извлекать выгоду из общения со столь не похожим на нее человеком. И у нее это неплохо получалось.
Ронни не мог нарадоваться на прилежание племянницы. А она вдруг с ужасом осознала, что зачастую с трудом дожидается начала очередного урока и искренне огорчается, когда он приходит к завершению.
Эвелина боялась признаться самой себе, что ей начинал нравиться император. Что даже воспоминания о том, как некогда он жестоко обращался с ней, вызывают не гнев, но какое-то болезненное удовольствие. Словно пережитое тогда надломило что-то в душе, показав ей омерзительную сладость унижения.
И больше всего на свете девушку страшило то, что ее мысли может узнать посторонний, особенно — сам Дэмиен. Если уже не узнал.
Иногда в светлых глазах императора мелькало непонятное торжество. И тогда Эвелина мучительно соображала, пытаясь понять — не является ли нынешнее радушие правителя лишь маской, за которой прячется злобный оскал. Не собирается ли тот нанести подлый удар в спину тогда, когда девушка будет меньше всего ожидать. И, совсем запретное, не получит ли Эвелина наслаждения от попадания в ловушку, которую, несомненно, готовит для нее Дэмиен. Ведь иногда бессилие перед более опытным и умелым противником заставляет сердце замирать в непонятном радостном предвкушении полного поражения.
