Вампир. Никаких сомнений. И тут всё та же нечисть.
Вампиров Император ненавидел, и это было одно из немногих положений, по которым он соглашался с Радугой. Имперский закон предписывал уничтожать племя ночных кровопийц под корень, — правда, правитель Мельина подозревал, что маги Семицветья сами грешили тем, что выводили всё новые и новые породы вампиров — быть может, готовились к большой войне уже тогда?..
Как бы то ни было, к настоящей войне они, маги, так и не успели.
Как известно, обычная сталь против вампиров бессильна. Даже меч Императора Мельина, выкованный не простыми кузнецами. Нужно серебро, причём не простое, а девственное, а добыть его потруднее, чем авальонн, огненный камень, из которого Красный Арк делал свои амулеты. Исконное же средство, которым всегда пользовалось простонародье, — осиновый кол, что, как известно, в данном случае разит лучше железного клинка; но, к сожалению, ни одной осины в пределах видимости не наблюдалось. Оставалась только белая перчатка. И Император, не склонный сейчас вступать в какие бы то ни было переговоры, решительно сжал левый кулак — несмотря на то что голова ещё слегка кружилась после первого заклятья.
— Погоди, — прохрипел вампир, жестом отчаяния и мольбы вытягивая вперёд костлявую руку. Кстати, интересно, как это он выдерживает солнечный свет?.. — Погоди, человек издалека. Не убивай. Может, у меня найдётся, чем выкупить свою жизнь?..
Никогда не разговаривай с вампирами — первый и главный закон для тех, кому пришлось сойтись с ними лицом к лицу. Император невозмутимо сделал шаг назад, поднимая белую перчатку так, что она смотрела прямо в глаза увязшему в болоте кровососу. Лицо у того задёргалось, болезненно и жалко скривилось, казалось — ещё миг, и из фиолетовых глаз польются горючие слезы. Интересно вот только, какого они окажутся цвета?..
— Не… убивай… я… скажу… про ту, за кем ты пришёл сюда… человеческая… нет, не человеческая… женщина… эльфка… тёмные волосы… носила ошейник, на шее след остался… её… несли…
Император чуть?чуть опустил перчатку. Лицо его оставалось непроницаемым, однако ободрённый вампир затараторил, словно торговец на рынке, боящийся упустить выгодного покупателя:
— Её украли… в твоём мире, человек… правитель вижу, большой правитель… украли призраки… утащили… через Разлом.
Ты… пошёл следом. Ты — волшебник, только сам об этом не знаешь… у тебя… Сила Идущих… тех, кто размётывает миры, словно стоги гнилой соломы…
Император чуть скосил глаза на свою белую перчатку. Этот вампир подозрительно много знал, а непреложный закон, которому, как ныне понимал Император, следовать более чем необходимо, гласит — кто знает о тебе слишком много, не должен больше никому рассказать. Лишний аргумент в пользу того, чтобы добить злосчастное существо. Мучить его бессмысленно… или же, напротив, в этом более чем много смысла? Откуда ему всё это известно, хотелось бы знать, в частности?..
— Я буду задавать вопросы, ты — отвечать, — холодно произнёс Император. Сердце его сжалось на миг — он совершил первую ошибку, он заговорил с вампиром, вступил с ним в сделку, и кто знает, чем эта сделка окончится?..
— Хорошо, хорошо, всё отвечу, всё скажу, хр?р?р?р… только вытащи отсюда. Вода… вода… а я её терпеть не могу. Кожу сводит…
— Вытаскивать я тебя не стану, не такой дурак, — хладнокровно сказал Император. — Отвечай живее, быстрее из болота выберешься, если, конечно, жить хочешь. Откуда ты знаешь обо мне?
— Сказали… — прохрипел несчастный вампир. — Сказали… призраки. Те, что несли твою эльфку. Мол, пойдёт такой… можешь его высушить, мы спасибо скажем.
На скулах Императора затвердели желваки. Кое?кто в этом мире знал о нём, правителе Мельина, поистине непозволительно много. Но главное сейчас другое:
— Где я могу найти… мою женщину?
— Тебе до неё два дня пути. Через болота. Там будет… замок. Развалины. Там её держат.
— Кто они и почему напали на меня? — в упор спросил Император. Вампир тихонько заскулил, не сводя перепуганного взгляда с белой перчатки.
— Не знаю, высокий человек. Они не из нашего мира. Я бы знал. Я бы чуял. Они — чужие, хотя и творят волшбу по?нашему. Откуда они пришли, что им надо — не ведаю. Зачем им твоя эльфка, не знаю. Что с ней собираются сделать — не знаю тоже. Но с такой силой, что ты носишь на левой руке, ты победишь их, высокий человек…
— Ну а ты что здесь делаешь?
— Живу я тут. — Вампир попытался усмехнуться, но у него это не получилось. — Бежал от Инквизиции… иначе бы на кол посадили. Совсем спасения от них не стало. А призраки… они мне помогали. Давали… пить. Присылали… пленников, которые им становились не нужны. Правда, редко, очень редко, — с явным сожалением вздохнул вампир. — Приходилось голодать… подолгу. Ой, подолгу… — Он алчно облизнулся, глядя на Императора, и фиолетовые глаза странно затуманились, подёрнулись какой — то поволокой, так что правитель Мельина ощутил внезапное и резкое головокружение. Захотелось прилечь, прямо тут, на болотных травах, закрыть глаза и спать, спать, спать…
— Но?но, ты! — предостерегающе рыкнул он, повыше поднимая руку в белой перчатке. — Ещё горячих захотел?..
Вампир поспешно ткнулся острым носом в край травяного ковра.
— То?то же, — перевёл дух Император. — Ещё раз попытаешься меня… так и знай, не сносить тебе головы. Изжарю, как поросёнка на вертеле. Понял?
— Понял, высокий человек, — судорожно пробулькал вампир. — Спрашивай дальше, но только быстрее во имя Тьмы Великой!..
— Что за замок? Какие подходы? Сколько стражи? Когда лучше пробираться, ночью или днём? Чего они боятся, эти призраки?
— Слишком много вопросов, высокий человек… я всего лишь вампир, и притом не из высших… мне бы поесть, мне бы ночь прожить да день перетерпеть… обычно?то я на солнце не вылезаю, но тут — уж больно есть хотелось.
Голодный я, у?у?у… не был я никогда в том замке, да и зачем мне? Пленников ненужных они мне сами в леса выгоняли… А вот чего они боятся, эти призраки, — скажу. Они боятся тебя, высокий человек. Я так понимаю, что они так и рассчитывали, что ты слепо ринешься за своей эльфкой… и не ошиблись.
— Если они боялись меня, то не лучше ли было оставить меня в покое?
— Они слишком сильно тебя боялись, высокий человек. Чем?то ты для них очень важен и очень опасен. Не спрашивай, чем, я не знаю ответа. Быть может, они надеются завладеть тем, что у тебя на левой руке?…
— Ясно, — после короткого молчания сказал Император. — Ну что ж, вампир, живи. Только не вздумай всё?таки попытаться отведать моей крови. Предупреждаю, на сей раз я тебя просто сожгу.
— Гр?р?р… понимаю, высокий человек. — Вампир затрепыхался и забултыхался, точно рыба в садке. — Все, всё, всё… исчезаю, пропадаю, таю… меня уже нет… совсем, совсем нет…
Император отступил на шаг, на всякий случай держа левую руку перед грудью, как в кулачном бою. Кто его знает, кровососа бездушного… нет, всё?таки не зря их Радуга изводила. Что ни мир, получается — везде вампиров бьют. Впрочем, за дело. Любить их довольно?таки затруднительно.
…Впрочем, в одном вампир соврал. Он так спешил как можно скорее убраться подальше, что перекинулся в сакраментальную летучую мышь ещё до того, как скрылся с глаз Императора. Правитель Мельина хмыкнул. Как известно, способность к трансформе — привилегия высших вампиров, магистров их странной магии, тех, кто не сразу отдаст концы, даже будучи проткнутым неровной дюжиной осиновых кольев…
