— Я пришла, чтобы защитить своих, — негромко сказала она. — Ты был прав, некромант… кругом прав. Не знаю, что на меня нашло… да и знать не хочу. Сделанного не воротишь. Только теперь и можно, что этих, — она махнула рукой в сторону окраин, — этих тварей остановить.
— Что ты собираешься делать? — торопливо спросил Фесс. Призраки приближались, неторопливо, но неумолимо.
— Открою Врата Силы, — пожала плечами ведьма. — Я видела много голодных зверей, для которых эти призраки — такая же добыча, как мы, люди, — для призраков…
— А как ты потом справишься со своими зверями? — в упор спросил некромант.
— Не окажется ли лекарство горше болезни?
— Ты можешь предложить что?то получше, некромант? Не знаю предела твоих сил, но сомневаюсь, что тебе по плечу их остановить! — резко бросила ведьма.
Она страшно изменилась за несколько часов этой ночи и серого утра.
Глаза ввалились, растрёпанные волосы повисли лохмами, одежда порвалась, но главное — на лицо ведьмы лёг какой?то странный отпечаток, словно она по капле отдала всю свою кровь и вместо жилах струился теперь самый настоящий яд — кровь вся ушла на сотворение её колдовства.
Фесс даже отпрянул — настолько сильно и резко оказать это видение.
— Нет. Пока — нет, — отрывисто бросила ведьма, миг не отрываясь от своей работы. — Но если надо:
Наступило молчание. Даже священник перестал молиться — потому что призраки, смыкая кольцо, медленно вплыли на окраины Кривого Ручья и так же медленно, словно тяжёлые галеры на параде, двинулись дальше, к битком набитой людьми церкви.
Из?за неплотно прикрытой двери слышались истошные рыдания и стоны.
Наверное, впервые за всё время здесь, в Эвиале, Фесс растерялся по настоящему. Он не знал, что делать — его магия могла справиться с одним, хорошо, если с двумя наступающими призраками, а что делать с остальными полутора сотнями?
— Эбенезер! Можешь что?то сделать? — Фесс усилием воли стряхнул оцепенение. Как бы то ни было, своим маленьким отрядом он командует до сих пор.
Маг Воздуха поспешно кивнул. Дрожащими руками вновь поднял обломки посоха, что?то зашептал… Некромант ощутил мягкий толчок Силы — правда, слишком уж мягкий и слишком уж тихий, но ладно, будем надеяться, что у него хоть что?то получится…
«Ну, так что же ты не убиваешь саттарскую ведьму, некромант? Почему не отдаёшь приказа ни Эбенезеру, ни гному с орком? Ни один не дерзнул бы тебя ослушаться, заклятие будет разрушено, сотни жизней — спасены. А твоё Слово, некромант… ради спасения людей, которых ты подрядился защищать от приходящих из?за Серых Пределов можно и нарушить собственную клятву. Какая разница, что будет потом с тобой, какие кары обрушит на тебя судьба? Так что не в тебе дело, некромант. И даже не в твоём Слове.
А вот в ней, в саттарской ведьме, в этих спутанных длинных волосах, что раздражённо отбрасывают сейчас с лица резким движением грязной руки.
Нет таких весов, чтобы взвешивать человеческие жизни, — подумал вдруг Фесс. — И напрасно Даэнур твердил о принципе меньшего зла. Нету его. Есть просто зло, и этим всё сказано. Неважно, сколько погибнет сколько спасётся. Только один человек может сейчас убить саттарскую ведьму, и этот человек — она сама. Никто больше. Потому что это, как ни представляй, будет убийство. И никакие хитроумные построения не смогут скрыть этого. Убийство всегда убийство. Даже когда ты защищаешься. Недаром ведь в самых древних и, как считается, неискажённых заповедях Спасителя значилась только одна — «не убий».
Похоже, ведьма каким?то образом прочла его мысли. Или что?то почувствовала. Наверное, Фесс выдал себя взглядом, он всё?таки допустил в него какое?то отражение этой мысли, что, мол, умрёт ведьма — и всё сразу кончится. Ну, или если не кончится, то, во всяком случае, справиться с призраками станет легче.
Ведьма вздрогнула. Разжались судорожно стиснутые на кривом сучке пальцы, чародейка бросила чертить свою гептаграмму, замерла, неотрывно глядя в глаза Фессу, — прочитав в них свой приговор или, по крайней мере, намерение некроманта.
«Убей саттарскую ведьму — и распадётся ее заклятье… и наступающие сейчас на Кривой Ручей призраки, на каждый из которых потребно иметь целый полк опы ных некромантов, превратятся если не во прах, то, крайней мере, в обычных зомби, которых он, Фесс уложит хоть десяток, хоть сотню…»
Ведьма не умоляла о пощаде.
Не напоминала о его Слове. Молчала и смотрела — с такой тоской, что у Фесса едва ли не впервые за всё время здесь, в Эвиале, по?настоящему защемило сердце.
«Что же ты делаешь, Фесс… куда ты идёшь? Ты чуть было не стал тем, кто равнодушно сортирует человеческие жизни — тебе жить, а тебе — увы, нет. Ты и в самом деле в какой?то момент готов был убить эту несчастную дурочку — и даже не ради спасения Кривого Ручья (равно как и других ближних деревень), а ради своей собственной мести, ради Ирдиса Эваллё, ради неисполненного Сюва некроманта, которое ты так высоко ценил, считая нерушимым и полагая, что какие?то там обещания дают право убивать во имя их.
Ты плохой некромант, Фесс, если с такой лёгкостью соглашаешься пополнять Серые Легионы. Ты на переднем краю вечной схватки Жизни и Смерти, ты тот, кто пробирается тайными тропами в тыл врага, тот, кого в случае поимки ждут пытки и позорная смерть в петле, — а отнюдь не положение знатного пленника и скорое освобождение за выкуп. И сейчас тебе предстоит ещё один бой, быть может — последний, но всё равно — не опозорься же и в этот момент!»
— Прекрати! — зарычал Фесс на ведьму. — Делай, что делала. Никто тебя пальцем не тронет. Я тебе Слово давал, забыла? Ну, не стой, не стой, шевелись, ради всего… — он чуть было не сказал «святого», вовремя сообразив, что так обращаться к ведьме не слишком?то подобает. — А уж мы постараемся их задержать — сколько сможем. Не ручаюсь, конечно, но…
— Ты обещаешь? — неожиданно высоким, звенящим голосом выкрикнула ведьма. — Нет, скажи, ты обещаешь? Точно обещаешь?!
— У тебя есть моё Слово, — ответил он, чувствуя, как к щекам приливает краска — эльф Ирдис Эваллё припомнился более чем некстати.
Ведьма вдруг как?то жалко и заискивающе улыбнулась, и Фесс с внезапным раскаянием понял, что перед ним — не хладнокровная и бывалая волшебница, тёртая и мытая во всех щёлоках, а просто перепуганная молоденькая девушка, сама не ожидавшая, что её заклинание приведет к таким бедствиям, но, несмотря ни на что, до последнего пытающаяся эти бедствия остановить. Она легко могла бы спастись — ведь не напал же на неё самый первый призрак, сражённый Фессом в глубине Нарна возле старой часовни! Значит, ведьма успела бы сбежать, скрыться — кто дознался бы, кто докопался бы до истинных причин бедствия, когда оно распространилось бы на соседние уезды, волости и ленные владения?
Однако она осталась. Для почти что безнадёжной попытки сопротивления. Она не знала и не могла рассчитывать на его, Фесса, помощь — ведьма просто пришла, чтобы умереть вместе со своими сородичами. Умереть, сражаясь, как и положено воину, а не успокаивая совесть всякими словесами вроде: «Я должна жить, чтобы защищать других». Нет других и не будет. Здесь твоё поле, ведьма?воин, здесь тебе и лечь, коль удача отвернётся.
