— Святая Церковь н?не допустит… — пролепетал Эбенезер. Зубы выбивали барабанную дробь.
— Святая?то Церковь, конечно, не допустит, — тяжело ответил Фесс.
Зубы выбивали барабанную дробь.
— Святая?то Церковь, конечно, не допустит, — тяжело ответил Фесс. — Вот только видел я, как преподобные отцы?инквизиторы кладбище упокаивали… двух невинных в жертву принесли, а…
— Не кощунствуй! — тоненько взвизгнул Эбене. — Не возводи хулы недостойной на Святую Мать нашу! Ты, Чёрный…
— Молчи! — внезапно рявкнул Фесс, так что даже гном удивлённо присел от неожиданности. — Молчи! Я врать тебе не стану, маг, нам с тобой совсем уже скоро бок о бок драться, друг другу спину прикрывать, может, даже умирать вместе. Так раскинь умишком своим, коль не весь на богословские диспуты потратил: зачем мне тебе врать сейчас? Эбинским языком говорю тебе — ведьму убить надо! Обо всём остальном потом спорить станем… если доживём, конечно.
Опешивший волшебник и в самом деле замолк, словно в рот воды набрал. Дальше все четверо шли уже в молчании.
Нарн неохотно выпускал их из своих тёмных объятий. Ниже и реже становились деревья, и уже они не перешёптывались, провожая нагло вторгшихся чужаков злобными взглядами, а стояли себе мёртво, как и полагается обычным деревьям; перестали пялиться в спину мелкие лесные духи, кое?где показались первые людские тропки, грубо сколоченные ограды из кольев, чтобы скотина не убрела далеко в чащу, — близилась собственно граница Эгеста, близился людской предел. Конечно, Нарн тянулся ещё далеко на восток, сама Речушка Кривой Ручей стояла на земле Тёмных эльфов — правда, выходов и даней им не платила. Слишком истончилась тут сила Нарна, и лесные воители предпочитали все?таки не спорить здесь с баронскими дружинами — равно как и с магами Святой Инквизиции.
Мало?помалу небо на востоке стало светлеть. Наступало утро, кончалось время неупокоенных и прочей нечисти, с первыми лучами дневного светила полагалось им отступить — конечно, если то обычные неупокоенные, а не то, с чем Фессу пришлось столкнут в отлученной от Церкви деревне
Лесных Кантонов.
Но твари, разбуженные к жизни странным колдовством деревенской ведьмы, солнца отнюдь не страшились. Они сейчас хотели только одного — убивать, пожирать и, увы, сил для этого имели несравненно больше, чем обычные зомби или даже костяные драконы.
Предутренняя осенняя хмарь наступала, серый полусвет нехотя, словно с трудом проникал под полог Нарна; вот уже мелькнули первые просветы полей, вот уже и тропинка превратилась в узкую тележную колею сейчас размокшую и склизкую; вот и деревенский выгон пустой по осеннему времени…
Лес кончился как?то резко, перед путниками простиралось небольшое поле, примерно в треть лиги, за ним поднимался крутой откос, рядом журчал ручей, отмеченный многочисленными ивами, — тот самый Кривой Ручей, что дал название самой деревеньке.
Всё тихо. Неужто он, Фесс, ошибся и Кривому Ручью ничто не угрожает?
В тот же миг, словно отвечая его невысказанным вслух мыслям, впереди, на косогоре, там, где стояла деревенская церквушка, грянули отчаянно частые удары небольшого надтреснутого колокола. Звонарь старался вовсю.
У Фесса перехватило дыхание и похолодело в груди. Нет, он увидел не орду зомби, не кружащуюся над домами стаю вампиров — впереди не было вообще никаких чудищ, уязвимых или для стали, или для заклятий и оттого очень даже смертных.
Фесс увидел редкую цепь медленно бредущих к обречённой деревне… нет, не призраков, не духов — жалуй, впервые за все свои дни в Эвиале и впервые свою карьеру некроманта Фесс не мог дать определения увиденному.
Иногда это казалось чередой смутных туманных фигур, смазанных и дрожащих, точно воздух в горячий день над нагретым солнцем камнем. Иногда проступали неясные очертания как будто бы даже костей. А иногда всё это и вовсе пропадало, заставляя усомниться в правдивости собственных глаз.
Но увы, глаза не лгали. Фесс имел куда более надёжные чувства, и они его подвести не могли.
Заклинание саттарской ведьмы и в самом деле можно было заносить в золотой фонд «Анналов Тьмы». Неведомый учитель Даэнура мог бы гордиться такой ученицей. Чары вырвали из могильного плена даже не бренные полусгнившие костяки, чем, по сути, являлись те же зомби, а квинтэссенцию, средоточие всего того зла, что жило в погибших душах. И волшебство ведьмы специально отыскивало, похоже, не просто какого — нибудь заблудшего пастуха, по пьяни и глупости грабанувшего проезжего приказчика на стр?р?р?р?раш?ную сумму аж в три имперских цехина, но злодеев истинных, чьи костяки Нарн сохранял, похоже, с незапамятных времён. Берёг, словно оружие, на самый чёрный день; берёг, наверное, в ожидании неизбежного вторжения соединенной армии Эгеста и Аркина, поддержанной всей мощью Академии Высокого Волшебства…
Иногда в туманных силуэтах проглядывали очертания непропорционально больших черепов — причём явно нечеловеческих пропорций. Громадные разинутые рты, беззвучно клацающие челюсти, буравящие провалы глаз… Фессу казалось, что кто?то услужливо предложил ему морскую подзорную трубу — каждое движение призраков было видно как на ладони.
«Еще поздно повернуть назад, — неслышно сказал ему кто?то очень рассудительный. — Ты здесь ничего не сделаешь. Только напрасно погибнешь. Нет способа выиграть этот бой. Сколько бы ты ни пытался. Отдай всю свою кровь, перелови всех кошек в округе, бросай на жертвенник одну девственницу за другой — всё равно тебе не собрать достаточно силы. Многомесячные изыскания, возможно, и открыли бы тебе какой?то путь — способами артефактной, древней магии, прибегая астрологии и тому подобному, но у тебя не осталось не то что месяца — у тебя не осталось и нескольких минут. Потому что голодная орда вот?вот ворвётся в деревню и пойдет такая потеха, что живые — точнее, пока еще живые — станут завидовать мёртвым. Ты даже не успеешь убить ведьму».
— Скорее! — вдруг выкрикнул Эбенезер, патетически взмахивая руками. — Невинные жертвы!.. Ста:
— Старики, женщины и дети, — зло перебил юного мага Сугутор. — Слышали, знаем. Без тебя. Давай давай, чародей, покуда без штанов нас не оставили!
Джайлз, похоже, подавился собственными словами, сражённый наглостью гнома.
— Не ори, — холодно добавил и Фесс. — Мы все здесь ради одного и того же. Так что помолчи, воздух зря не сотрясай.
А тем временем впереди них, по крутому косогору, покрытому прелой листвой, где корчились изломанные голые ветви вязов, вверх к деревне поднималась редкая цепь призраков. Отсюда они казались просто грязносерыми разлохмаченными облаками, неведомо как оказавшимися на земле, совсем не опасными — но при одном только взгляде на них вся душа Фесса леденела от ужаса. Да, самые последние страницы, оставленные ему Даэнуром, говорили о чём?то подобном… но даже они сейчас не помогут. Эти существа — сам ужас, тайное оружие если не Западной Тьмы, то, на верное, самой Смерти, когда ей не терпится и с ненасытной жадностью хочется полнить и полнить свои бездонные закрома…
Те, кто преступил черту, за которой начинается Зло Абсолютное — которое, как ни странно, всегда сугубо конкретно — убить младенца или беременную, овладеть малолетней и так далее и тому подобное, где не остаётся уже места для разговоров об «относительности» добра и зла… Те, для которых не настало покоя и за последней чертой, в границах Серых Пределов. Земля Нарна, пропитанная магией, куда более древней, чем самая пропылённая книга заклинаний в библиотеке Ордоса, земля хранила их проклятые останки знает, для чего? Может, как раз для такого дня?.
