— Ну, что встали? — деловито осведомился тем временем Сугутор. — Прадд, давай?ка подтащим во?он тот воз к крыльцу поближе, пока ещё успеем…
Громко молившийся священник, похоже, впал не то в транс, не то в экстаз и даже не повернул головы в сторону гнома и орка, решительно принявшихся возводить возле входа в церквушку самую настоящую баррикаду, словно собираясь противостоять приступу обычного врага, из плоти и крови.
Эбенезер же во все глаза смотрел на ведьму, смотрел так, словно узрел Спасителя в истинном теле.
— Ты чего? — Фесс не слишком вежливо толкнул юного мага локтем. — Не застывай, коллега, давай делай закля…
— Почему она вернулась? — вдруг пробормотал себе под нос Джайлз. — Святые отцы учат… ведьма злобнее крысы и отвратнее гадюки. Никогда не способна ведьма думать о ком?либо, кроме себя, никогда не делает ничего без выгоды для себя…
— Ты зачем мне об этом толкуешь? — рассердился Фесс, не сразу сообразив, что происходит.
— Не застывай, коллега, давай делай закля…
— Почему она вернулась? — вдруг пробормотал себе под нос Джайлз. — Святые отцы учат… ведьма злобнее крысы и отвратнее гадюки. Никогда не способна ведьма думать о ком?либо, кроме себя, никогда не делает ничего без выгоды для себя…
— Ты зачем мне об этом толкуешь? — рассердился Фесс, не сразу сообразив, что происходит. — Это я ещё в Ордосе чи…
Некромант поспешно прикусил язык, едва только понял, в какую западню угодило бедное чадо Святой Церкви — согласно всем трудам отцов и канонам, ведьме этой сейчас полагалось бы улепётывать отсюда во все лопатки, прихватив с собой колдовские принадлежности, улепётывать с тем, чтобы никогда уже не вернуться. «О себе лишь и своих злодействах думают ведьмы!» — твердили священные тексты, престольские энциклики, синодики пустынников и прочее, прочее, прочее.
И наивный Эбенезер всему этому верил. Впрочем, это как раз необычным никак почитаться не могло. А вот то, что он нашёл в себе силы удивиться ведьме, усомниться в том, что читал и слышал, — то действительно дорогого стоит. Значит, не слеп, и не глух, и не закостенел, и не станет по первому мановению инквизиторского пальца жечь «прелюбодеев» и прочих грешников…
Хотя что я, оборвал себя Фесс, рассуждаю, словно мы все собрались жить вечно!
И как раз в это время с разных сторон между опустевшими домами Кривого Ручья замелькали медленно ползущие вперёд серые тени.
В часовне на миг вдруг умолкли все до единого младенцы — на миг умолкли, а потом заголосили ещё отчаяннее.
Священник продолжал молиться, срывая голос, cловно это могло помочь; ведьма стремительными росчерками доканчивала свою гептаграмму, а некромант Фесс собирал в кулак волю и силу. Одного такого ретивого призрака он уже свалил, подбадривал себя некромант, правда, помогало это плохо. Свалить?то Фесс свалил, но и сам притом свалился. И, если бы не спутники, некроманту пришлось бы плохо.
Конечно, когда вместе сходились трое или больше волшебников, они могли бы составить «кольцо» единяя силы и приумножая их, но как заставить пойти в одной упряжке мрачную некромантию, магию вольного ветра и вообще непонятное чародейство ведьмы?..
Призраки смыкали ряды, словно готовящиеся атаке опытные панцирники. Фесс ощущал тянуши вперёд их алчные взоры — колдуны их занимали мало. Они смотрели на церковь, битком забитую народом и только на неё. Всё прочее их не интересовало. Раз убитые, смерти они не страшились.
Фесс с внезапной остротой понял, что сейчас произойдёт. Серые шеренги рванутся вперёд, на миг, быть может, задержавшись там, где будут сопротивляться он Джайлз и ведьма, сомнут последний заслон и хлынут дальше, к беззащитной церквушке, собравшимся в которой и в самом деле останется только уповать на Спасителя…
Приготовились к бою, подняли оружие гном и орк — некромант с удивлением увидел в руках у Сугутора не привычный топор, а игольчатотонкий кинжал, отливающий странным жемчужным цветом. Прадд, в свою очередь, отложил в сторону устрашающего вида исполинскую секиру — в громадной лапе орка детской игрушкой казался изящного вида небольшой клевец?чекан.
«Откуда у них это взялось?» — ещё успел удивиться Фесс, когда призраки наконец пошли в атаку.
Мириады незримых ледяных стрел пронзили воздух с режущим визгом; стена серой мглы стремитель смыкалась, задёргивая, словно бы пологом, весь остальной мир; в лицо Фессу скалились десятки уродлив нечеловеческих черепов — он даже не мог догадаться, кому иные могли бы принадлежать.
Они слишком хотели убивать и пожирать, чтобы рассуждать.
Некромант привычно плёл заклятье, однако и на сей раз Джайлз опередил его. На мгновение Фессу почудилось, что фигура мага Воздуха отрывается от земли, расправляя незримые крылья: за спиной Эбенезера расправляла крылья могучая и гордая сила, какую ученик Даэнура никак не мог бы заподозрить в трусоватом молодом чародее.
На мгновение Фессу почудилось, что фигура мага Воздуха отрывается от земли, расправляя незримые крылья: за спиной Эбенезера расправляла крылья могучая и гордая сила, какую ученик Даэнура никак не мог бы заподозрить в трусоватом молодом чародее.
Не его Сила. Сила его молитвы, Спасителева магия, запоздало сообразил некромант, Спасителева, а отнюдь не волшебство Ветра. Это словно бы поднимались из глубины памяти самые светлые и самые чистые детские воспоминания, детская вера, самая горячая и искренняя, не замутнённая и малейшими сомнениями. Наверное, над этим можно было б посмеяться, но в тот миг Фессу было не до смеха.
Ровные ряды призраков внезапно приостановились, и Фессу почудился яростный, ненавидящий ропот десятков бесплотных голосов. Он мог только гадать, что привиделось сейчас наступающим врагам, какие недоступные человеческому пониманию слова — а может, и не слова даже — звучали сейчас в их «ушах», но, как бы то ни было, атакующие приостановились, более того, даже попятились назад, два или три подёрнулись странной стремительной дымкой и бесследно исчезли — правда, прорехи в рядах оказались тотчас затянутыми.
Чем проняло их это заклинание, Фесс не знал. Странные чувства всколыхнулись в его душе — в тот миг, когда его коснулся откат этого заклятья. Магия Спасителя, что ни говори, была несколько «не от мира сего», ведь в Него, Избавителя и Искупителя, верили в самых разных Уголках Упорядоченного…
«Упо… чего?! — полыхнуло в сознании. — Упорядоченное? Откуда я знаю это слово? Откуда я знаю, что в Спасителя верят ещё много где? Почему я так отчётливо вижу насупленные лица воинов под низкими шлемами, вижу резного дракона, украшенного чёрными кистями, и понимаю, что передо мной — Знак Первого легиона, лучшего легиона Империи, идущего сейчас в решающую атаку?
Почему я это помню? Это из моего прошлого из моего будущего?»
Над деревенскими крышами прокатился последний удар колокола — прокатился и замолк, потому что звонарь безжизненно перевесился через перила звонницы, так и не выпустив из мёртвых рук верёвки.
Над неподвижным телом медленно поднялось серое облако — скалился, глумливо щёлкая зубами громадный медно?коричневый череп, то выныривавший из серой глуби, то вновь исчезавший в мареве.
Звонарь умирал, по сердцу Фесса словно провели затупленным, иззубренным клинком. Несчастный расставался с жизнью мучительно и страшно, его затягивала едкая мгла, жадно высасывая тепло, душу, жизнь…
