— Некромант… Некромант!.. Что делать, некромант?! — Голос волшебника дрожал и срывался.
— Молчи, дурак! — рявкнул Правд, не выказывая и малейшего пиетета к званию полноправного мага.
Но было уже поздно. Словно тот, неведомый и невидимый враг, дотоле пребывавший в неуверенности, понял, наконец, где его истинный противник.
Саттарская ведьма тоже была где?то поблизости, натравливала своего пса, не сомневался Фесс.
Как известно, страшит только неведомое. Стоит увидеть врага в лицо — и ужас отступает перед яростью и жаждой жизни. Встань сейчас против Фесса даже самое кошмарное порождение чёрных преисподен, но встань лицом к лицу, во плоти — он принял бы бой с радостью, подобно избавлению от пытки ожиданием.
Но тварь в чаще, похоже, прекрасно понимала, что раньше времени на глаза противнику показываться не стоит. Фесс внезапно ощутил резкий и болезненны укол, затем ещё один и ещё — в нём словно бы эхом отзывался каждый шаг этого существа.
Было в нём нечто схожее с той серой крылатой бестией, что убила Ирдиса…
— Некромант! Некромант! — Эбенезер вновь не выдержал, задёргался, забился, бестолково размахивая обломками посоха святого Ангеррана. — Это он! Он! Ангел Смерти! Судящий и карающий! О Спаситель, отврати от нас шаги яростного раба твоего…
Джайлз упал на колени, принявшись громко, в голос, молиться.
Мрачное лицо Сугутора исказилось бешенством.
Топор взлетел в воздух, казалось, гном решил покончить с несчастным Белым волшебником одним взмахом железа — Прадд еле успел перехватить руку друга.
— Вставай, маг! — загремел орк, встряхивая молодого волшебника, словно мешок с трухой. — Вставай! Умрём, как подобает мужам! Не покажем спины!..
Героические слова орка куда лучше подошли бы какому?нибудь скальду?сказителю с Волчьих островов; здесь, увы, места для подвигов не оставалось. Погибать они не имели права, отступать — тоже. Им оставалось только победить.
Но вот кого и, главное, — как?.. Что?то мелькнуло на гребне тёмного холма, словно стремительное трепетание белого плаща меж повитых мраком стволов. Ледяной взгляд твари отыскал глаза Фесса, впился в них, словно вампир в шею добычи; и, содрогаясь до самых глубин своего существа, некромант не мог не поразиться чуждости своего неведомого противника. Откуда тот взялся, что представлял собой, как и чем мог сражаться — Фесс не знал ничего.
Наверное, такое случается на арене, когда опытному бойцу завязывают глаза и выпускают против него толпу юнцов, вооружённых кто чем. Но, в отличие от Фесса, слепой боец может, по крайней мере, сражаться, ориентируясь по звуку, — у некроманта не оставалось и такой возможности.
Тварь медлила. Казалось, она наслаждается видом угодивших в ловушку врагов.
А потом… нет, это был не напор грубой силы, не истребительное пламя, рушащиеся камни или что?то ещё подобное. Фесс ощутил мгновенное, лёгкое касание невидимого ледяного клинка, остриё медленно шло вдоль его горла, словно лишний раз показывая — ты в моей власти, жалкий человечишка.
Вся твоя магия — ничто против меня. Заточение длилось слишком долго, и теперь?то я рассчитаюсь за всё…
Фесс не сразу понял, что он слышит мысли своего врага, точнее — обращённую к нему беззвучную речь твари.
Кто это был? Неведомый Тёмный маг, давным?давно потерявший человеческий облик, и в самом деле зайдя слишком далеко по дороге служения одному лишь себе и настигнутый в своё время Инквизицией? Или ещё более древний страх этих мест, конец кровавым злодействам которого положила меткая эльфийская стрела?..
Ледяной меч, издеваясь, скользил вдоль горла, и Фесс замер, не в силах пошевелиться. Одно движение, даже не движение — и он труп. Оружие врага невидимо, Прадд с Сугутором во все глаза смотрят на мэтра, не понимая, как близок их мэтр к полному и окончательному поражению.
Тварь совершенно правильно вычислила самого опасного противника. И совершенно справедливо не обратила никакого внимания на громко, истово молящегося Эбенезера. Но, как оказалось, напрасно.
Маг Воздуха по?прежнему дрожал от страха всем телом, однако — не без помощи того же Сугутора — все?таки сумел подняться на ноги. В руке волшебник судорожно сжимал верхнюю половину посоха преподобного Ангеррана — посох, как ни странно, источал сейчас мягкий голубоватый свет, словно небо ранним солнечным утром. Запинаясь и заикаясь, Джайлз начал во весь голос читать молитву об изгнании зла, чертя при этом в воздухе священный Знак Спасителя — посох оставлял за собой постепенно тающую огненную дорожку.
Никогда ещё доселе Фесс не видел творимых магией Спасителя чудес, если, конечно, не считать таковыми деяния славного нашего отца Этлау в деревеньке Комары. Но на сей раз — увидел.
Нет обломки посоха не извергли из себя пламя, с небес не снизошли блистающие рати Спасителя, и вообще на первый взгляд ничего не случилось — только от горла Фесса отодвинулся ледяной меч, и разошлись железные тиски, туго стянувшие сердце.
Сверху, из?за деревьев, раздался глухой вой, полный ярости и боли. Что сделало заклинание?молитва Джайлза, Фесс гадать не стал. Он просто ударил туда, где скрывался враг, ударил испытанным оружием некромантов, которое сам, впрочем, ещё ни разу не пускал в ход, потому что эти чары отнюдь не относились к числу тех, что можно пускать в ход, не опасаясь последствий.
Конечно, некроманту в какой?то мере подвластна, подобно стихийным магам, разрушительная мощь первоэлементов. В Арвесте Фессу удалось пробить дорогу своему отряду, заставив врагов стареть и умирать стремительно, словно проживая десятки лет в считанные доли секунды. Но и стихийная магия, и использованная Фессом некромантия хороши против обычных противников, из плоти и крови, пусть даже плоти давным?давно мёртвой. Разумеется, призраки и духи тоже получили бы своё, попытайся они преградить дорогу Темному магу, но то — известные призраки и духи, с вторыми ясно, чем и как бороться. Существо на гребне холмистой гряды не походило ни на что описанное «Анналах», и Фессу, несмотря на боль отката, пришось пустить в ход чары, рвущие саму тонкую плоть призрака, неважно, как и почему возникшего.
Смерть, распад и разрушение — всеобщи и универсальны. Жизнь, сотворение и созидание — единствен?неповторимы в каждом отдельном случае. Гораздо легче обрушить в пыль кажущиеся несокрушимыми крепостные стены, чем покончить раз и навсегда даже с самым захудалым призраком, обладающим способностью проникать сквозь незаговоренные стены и нырять под землю.
Заклинание, использованное Фессом, не требовало ни сложных ритуалов, ни внимательного изучения древних авторов, ожидания должного расположения звёзд и тому подобного. Оно не относилось даже к роковой магии крови. Просто некромант сам на какое?то время умирал, посылая вперёд свой бесплотный дух, бестелесную сущность, которую верящие в Спасителя именуют «душой».
Просто умирал…
И дух мёртвого волшебника стягивал к себе все силы умирающих в этот миг вокруг него существ — любых, от человека до муравья или слепого червя.
Просто умирал…
И дух мёртвого волшебника стягивал к себе все силы умирающих в этот миг вокруг него существ — любых, от человека до муравья или слепого червя. Инквизитор Этлау напрасно обвинял Фесса в том, что он, Фесс, якобы пирует, точно вампир, среди кровавой битвы — ах, если бы это было так! Каждая принятая капля Силы отзывалась мучительной отдачей, тем самым откатом, который и делал мир Эвиала столь непохожим на остальные в плане действия магии.
