— Сугутор! — укоризненно сказал Фесс, показывая бедному хозяину несколько серебряных монет. — Оставь его. Почтенный, не были б вы так любезны… Хозяин закивал с такой частотой, что казалось, голова его вотвот оторвётся и покатится по полу. Не спрашивая даже, что желают заказать его странные гости, метнулся в кухонную дверь — только в глазах мелькнуло.
Как ни странно, обратно он всё?таки явился — хотя трясся от страха, так что пивные кружки на круглом деревянном подносе дружно исполняли какой?то замысловатый танец.
— Всё, свободен, — махнул Сугутор бедняге, едва тот сгрузил на стол принесённую снедь. — У меня о твоей дрожи в глазах рябит и в голове кружение делается.
Хозяин не заставил просить себя дважды. Трясущимися руками принял от Фесса деньги и опрометью бросился наутёк, нимало не заботясь даже о собственной таверне. Фесс слышал, как хлопнула на дворе калитка
— У?ф?ф?ф, — гном сунул нос в пивную кружку. — Посмотрим, что они тут наварили. Тьфу, разве это пиво? — сплюнул он секунду спустя. — Не?ет, милорд мэтр, давайте тут никого ловить не будем — смертный грех помогать таким, с позволения сказать, пивоварам, только славное сие звание позорящим!..
— Не помолчишь ли, гноме? — рыкнул Прадд. — Всё тараторишь и тараторишь, словно жёрнов поломанный. Не видишь — милорду мэтру мешаешь?!
— Сегодня ночью идём в поиск, — негромко сказал Фесс, невольно усмехнувшись при виде скривившегося лица Сугутора. — Я не чувствую следа Дикой Охоты — он словно бы обрывается. Исток как будто бы рядом, но непонятно где. Ночью искать такое сподручнее.
— Милорд, а не может та ведьма как раз… — начал Прадд.
Фесс кивнул:
Если это просто ведьма, обычная, о каких мне говорили в Академии, то нет, не может. Во всяком случае, специально и осознанно пустить Дикую Охоту ей не под силу. Знаю, знаю, тут никогда нельзя быть уверенным на все пять — но всё?таки. Гостья твоя, Прадд, вот кто меня занимает, и чрезвычайно. Потому что это — никак не простая ведьма, какой она, быть может, хотела б прикинуться. Вот скажи мне — разве ты обыкновенную волховательницу принял бы за Смерть?
Орк отрицательно помотал уродливой головой. На клыках блеснул тусклый отсвет нещадно коптящей масляной плошки.
— Вот именно, — медленно сказал Фесс. Невольно вспомнив при этом маски, полуэльфа и Бахмута — кто знает, какие обличья способны они принимать? И не они ли кроются за всей этой суматохой? Проклятые кукловоды, ведущие свою непонятную игру, со своими непонятными Мечами, о которых ни Фесс, ни, само собой, Неясыть не имеют никакого понятия!..
За окнами сомкнулась тьма. Жалкие огоньки нескольких масляных лампадок сиротливо мерцали в подступившем сумраке. Фесс поднялся, аккуратно задул огонь.
— Пошли.
Жалкие огоньки нескольких масляных лампадок сиротливо мерцали в подступившем сумраке. Фесс поднялся, аккуратно задул огонь.
— Пошли. Сдаётся мне, мы сегодня встретим кой?кого интересного.
***
Шагал я торопливо, но при этом не забывая и об осторожности — ведьмы большие мастера расставлять на пути Воинов Света всяческие подлые свои ведьминские ловушки. Каждые десять шагов я осенял тропу перед собой знаком Спасителя, прося Его открыть моему взору затаённые капканы и прочее. Пока, правда, всё шло хорошо — никаких сюрпризов мне не встретилось. Каждые двести?триста шагов мне приходилось останавливаться и вновь прибегать к заклятьям поиска — увы, я не мог, как опытные, бывалые маги, идти на «запах и цвет волшебства». Прибегать к заклинаниям из арсенала воздушной магии до срока я боялся — ведьмы хитры и коварны, у них в запасе множество уловок, Злодейка может и сорваться с крючка. Нет, бить я стану наверняка, когда увижу её воочию.
Укрепляя и ободряя себя молитвой, я продвигался по ночному лесу.
Дождь, моросивший почти весь день, кончился, воздух был чист и прозрачен, трепетали, словно дрожа от холода, немногие ещё удерживавшиеся на деревьях листья. Тропинка тонула во тьме, но я не прибег ни к каким заклинаниям, я даже не зажигал факела: очень боялся спугнуть ведьму. Если она всё?таки утащила ребёнка, от испуга злодейка может совершит непоправимое — я такого себе никогда не прощу.
Тропа ощутимо забирала влево, уклоняясь на запад, и это нравилось мне всё меньше и меньше — как ни крути, я пересёк незримую границу Нарна. Конечно, сила злодейского леса сказывается тут мало но всё?таки, всётаки… В зарослях по обе стороны тропинки мне то и дело чудились какието подозрительные шорохи и скрипы, и я невольно вспоминал крестьянские сказки этих мест — о бродячих деревьях, стражах этого недоброго места, так и норовящих разорвать на куски незадачливого путника, о других лесных страхах, существующих, как правило, только в воображении бедных, невежественных поселян; правда, сейчас, глухой ночью, в выдуманность всего этого верилось как?то с трудом. Я едва мог унять постыдную дрожь: дух мой был крепок, слово Спасителя не давало ему поддаться низменному страху, но плоть — плоть, увы, как и положено греховному, тварному началу, дрожала от самого постыдного ужаса.
Тем не менее дух мой, как я уже сказал, был твёрд. Я не сомневался, что злодейка в моих руках и что ее бесчинствам скоро будет положен конец.
Разве может что?то столь низкое противостоять истинной магии, да ещё осенённой благословением рьяных служителей Спасителя?
Тропа нырнула в глубокий, уводящий прямо на запад овраг. Я невольно остановился. Предания здешних землепашцев содержали не?не?м?мало у?уп?по?м?ми?наний о…
Из мрака навстречу мне вышли трое, и тут меня затрясло уже всего, да так, что зубы принялись выбивать самую настоящую дробь.
— Мне кажется, тебе тут совершенно нечего делать, — сказал стоявший в середине человек; он опирался на длинный посох, явно магический: круглое навершие неярко мерцало, отбрасывая неширокий круг зловещего оранжевого света… — Поворачивай назад, и тебя никто не тронет. Это наше дело, и мы с ним сами справимся. Тебе всё понятно, чародей?
— А: о: э… — только и смогли выговорить мои губы. Мне даже не удалось произнести вслух имя Спасителя нашего Охранителя и Защитника от всякого зла.
— Штаны намочил, волшебничек? — глумливо крикнул мне второй, низкий и коренастный, судя по сложению — вроде бы гном. — Тебе неясно сказано, аль речь имперскую от страха позабыл? Говорят тебе, уматывай подобру?поздорову, пока мы за тебя как следует не взялись!
— Или выходи на честный бой, — прогудел третий, здоровенный детина, косая сажень в плечах.
Лезвие его секиры тускло блеснуло оранжевым. — Если не испугаешься, конечно!
У меня тряслись все поджилки, а душа, как говорится, давно пребывала в пятках. Ноги словно приросли к земле, я не мог сотворить даже подобающей молитвы, не говоря уж о каком?то заклинании. Все, чему меня учили пять долгих лет, разом выветрилось у меня из головы. Надо было что?то делать, но что?..
Посох в моих руках внезапно потеплел. Я слышал неясный шёпот — словно разом множество голосов старались воззвать ко мне из дальнего далека, — но разобрать я ничего не мог.
Человек с посохом шагнул мне навстречу.
— Тебе сильно повезло, однокашник, — холодно проговорил он. — Сперва я принял тебя за другого и приготовил тёплую встречу. Ручаюсь, тебе бы она не слишком понравилась. Но хорошо, что я вовремя опознал одного из прошедших Академию. Я догадываюсь, тебе здесь надо; вновь говорю — предоставь это дело нам. Уходи. Возвращайся в деревню, иди куда хочешь, только не путайся у нас под ногами. Не до тебя, поверь. У меня нет времени на бессмысленно драки. Ты всё понял, чародей?
