Человек, гном и орк долгое время молча ждали — ничего не происходило. Казалось, диковинному существу не было до них никакого дела.
— Нет, мэтр, как угодно, а я спускаться здесь не буду, — вдруг решительно заявил Сугутор. — Не нравится мне эта крошка, очень не нравится! Лучше ещё с десяток миль отмахать, чем задницей по скале скрести прямо у неё на виду.
— Так, выходит, она всё?таки опасна? — ухмыльнулся Прадд. — Опасна или нет? Можешь сказать?
Сугутор ответил только кривой ухмылкой. Орк и гном вновь взглянули на Фесса. Некромант молчал. Как ни странно, он даже не смотрел вниз — его взгляд рассеянно скользил вдоль самого горизонта, там, где покрывавшая Нарн туманная пелена сливалась с серыми облаками. Солнце поднималось всё выше и выше над мглистой дымкой, но лучи дневного светила, казалось, были бессильны пробиться сквозь этот призрачный щит, неведомыми силами воздвигнутый над таинственным лесом. Угрюмая чаща словно бы не нуждалась в живительном тепле, она жила сама по себе, и ей ничего не было нужно от этого мира, даже того, без чего не может обойтись ни одно живое существо, — солнечного света.
Угрюмая чаща словно бы не нуждалась в живительном тепле, она жила сама по себе, и ей ничего не было нужно от этого мира, даже того, без чего не может обойтись ни одно живое существо, — солнечного света.
Плетенник, как Фесс про себя назвал застывшее у подножия скал загадочное создание, по?прежнему занимался своим делом — медленно, но неуклонно вгрызался бесчисленными своими корнями в неподатливый камень. Настанет день, когда его работа окончится — подточенная долгим трудом, неприступная на первый взгляд скала рухнет вниз водопадом мелких, бессильных и безвредных камней. И тогда, возможно, сюда придут другие порождения леса, которые превратят безжизненный камнепад в землю, готовую принять в своё лоно юные саженцы. И, глядишь, когда уйдут в слепой прах внуки внуков тех, кто сейчас лежит в колыбелях, — на месте этой скалы поднимется молодой ельник. Лес наступает, он умеет защитить себя от разящей стали людских топоров и, похоже, всерьёз вознамерился проложить себе дорогу по ту сторону Железного Хребта, прорваться в Семиградье; отчего?то Фесс словно наяву представил себе молчаливую и беспощадную лесную армаду, наступающую на обжитые людьми земли, выбрасывающую перед собой авангарды прикрытых магическим туманом разведчиков, и как лес?победитель методично покрывает покинутые селения и города и в конце концов остаётся один — раскинувшийся на сотни лиг, от западного моря до восточной степи, единый, великий, безмолвный лес…
Но Прадд прав. Спускаться здесь действительно не стоит.
— Сугутор, уходим отсюда. Желательно, не залезая под землю.
— Есть, мэтр. И то верно — я зверюшек такой величины и так?то не сильно люблю, а уж коли они из веток и палок, так и совсем нравиться перестают…
Орк ничего не сказал, только подхватил заплечный мешок.
***
Они благополучно спустились со скал в нескольких милях к северовостоку. Окутывавший деревья туман оказался неожиданно тёплым, внизу, возле древесных корней, его не было совсем, шагалось по лишённому подлеска старому еловому бору легко. Трое путников двинулись прямиком на восток — никаких троп в дикой чаще не имелось, и даже всеведущий Сугутор, не раз, по его уверениям, бывавший здесь, не мог сказать, куда им идти дальше.
Лес сомкнулся над их головами, сдвинул ворота стволов за спинами — Сугутор как?то неуверенно обернулся, держа наготове топор, и Фесс на мгновение подумал, что если этот лес решит ударить, то едва ли поможет и вся его, Фесса, некромантия.
Правда, сам молодой волшебник не чувствовал ничего необычного. Лес, пусть даже мрачноватый, не таил в себе ничего заметного. Никакого чародейства, доступного ощущениям выпускника факультета малефицистики. Туман над головами, конечно же, не был обычным туманом — но вот понять, в чём же тут дело, Фесс не мог. Как известно, самое сильное чародейство — то, эффект которого ты видишь, но не можешь даже предположить, как это сделано.
Мало?помалу местность понижалась, потянулись длинные полосы плотного серо?зелёного мха, перемежавшегося стоячими чёрными лужами.
— Болота близко, — уронил озадаченно осматривавшийся гном.
— А ты думал — я решу, будто вокруг пустыня салладорская? Сам всё вижу, гноме, — рыкнул орк. — Скажи лучше, куда мы идём? У меня брюхо сводит от голода, а вокруг даже жалкой пичужки не видно!
— Ты и в корову с пяти шагов?то промажешь, тебе ль об охоте толковать, — пробурчал уязвлённый гном.
Фесс молча поднял руку, и язвительный ответ орка так и остался невысказанным.
Там, за болотом, на невысоком пригорке в окружении совершенно невозможных для этого места кедров, среди камней стоял невысокий покосившийся обелиск. Отчего?то он представился Фессу языком белого пламени, бесшумно рвущимся из земли. Неясыть знал — на юге, в Кинте Ближнем, земля источает из себя чёрную маслянистую жидкость, на основе которой алхимики султанов варят свой знаменитый жидкий огонь, горят там и негасимые факелы — трещинами из неведомых подземелий поднимается горючий газ; но это пламя, белое пламя Нарна, магическому взору Фесса представлялось смертоносно?ледяным, холодным, точно вечные льды на самой северной макушке мира, где зимой по полгода не появляется солнце.
Сколько Неясыть простоял так, на самом краю болота, с плотно зажмуренными глазами, он не знал. Гном и орк терпеливо ждали, не шевелясь, замерев, точно изваяния, — похоже, они оба прошли хорошую школу ещё до того, как поступили к Фессу на службу.
— Всё в порядке, мэтр? — осмелился нарушить молчание Сугутор, когда Неясыть наконец пришёл в себя.
Фесс коротко кивнул. Поднял посох, очерчивая янтарным навершием защитный круг около себя и спутников. Приближаться к загадочному обелиску, источнику Силы, без соответствующей подготовки было бы просто глупо.
Сугутор и Прадд молча и не дожидаясь приказаний отошли Фессу за спину.
Фесс ощутил знакомое покалывание ледяных иголок вдоль позвоночника — охранное заклятье начинало действовать, но как?то странно, словно с трудом находя свой путь в тумане. Незримые концы обруча едва?едва сошлись друг с другом, и силы для поддержания защиты требовалось куда больше, чем обычно.
Некромант, выстраивая заклинание, идёт от сложного — к простому, от живого — к мёртвому; всё вокруг — земля, вода, воздух — содержит в себе мельчайшие частицы праха, того, что некогда было живым; очень трудно заставить это повиноваться, это вам не свежий неупокоенный, но Фесс к такому и не стремился — навернoe, сотворить подобное было по силам одному Салладорцу. Можно поступить проще — увидеть отсвет чужой
Силы на этих частицах. Опытный некромант сможет немало сказать, проведя за расшифровкой не один год.
Посланная вперёд Сила некроманта столкнулась с источаемой белым обелиском мощью; Фесс внутренне сжался, ожидая резкой и болезненной отдачи, но нет — соприкосновение вышло неожиданно мягким и плавным, словно встали на место две тщательно подогнанные друг к другу детали. Некромант не сумел уловить и малейшего отражения чужой Силы на рассеянном повсюду прахе, его словно подхватил плавный водоворот, перед мысленным взором молодого волшебника закружились видения: высокие стройные деревья с переброшенными между кронами мостками и изящные фигуры в зелено?коричневых одеяниях; однако это длилось лишь короткое мгновение. Словно унесённые ветром, образы исчезли, и их место заняли другие.
