— Оставь! — махнул рукой светлорожденный.- Худшие пусть работают. В конце концов, не мужчины рожают детей. Что здесь, что в империи! Они прокормят себя! Тебе надо избавиться от трех тысяч? Так пусть то будут самые воинственные! Какая разница? Тысячи лет Урнгур был никому не нужен! С какой стати кто-то позарится на него сейчас?
Биорк собрался возразить, но его неожиданно опередил Санти.
— Я согласен!
Одно мгновение понадобилось вагару, чтобы понять, почему вдруг юноша встал на сторону светлорожденного.
«Неплохо, мальчик! — подумал Биорк.
«Неплохо, мальчик! — подумал Биорк.- Ты быстро ухватил парда за челюсть! Если я уведу самых воинственных — вряд ли оставшиеся выберут войну своим ремеслом. А ведь это так и напрашивается, если на одну женщину приходится больше десятка мужчин. Спасибо Хаору, который держал их в собственных пределах! Иначе они и до Белой Тверди добрались бы, эти горцы! О демон!»
До вагара только сейчас начало доходить, какой клубок разрубили они ударом меча.
— Решено! — сказал Биорк.- Я отберу три тысячи воинов и поведу их в Конг. Но предупреждаю: только богам известно, что из этого выйдет!
— Да! — воскликнул Эрд.
— Да,- задумчиво проговорил Санти.
Ронзангтондамени не сказала ничего. Она смотрела на Санти и пыталась разглядеть, что же такое кроется под обликом столь дорогого ей зеленоглазого мальчика? Что-то такое, от чего ей, гордой Женщине Урнгура, хочется пасть к его ногам… И совсем не от любви.
— Хватит ли у тебя оружия, чтобы вооружить их всех? — спросил Эрд.
— Не сомневайся! — уверил его сирхар Урнгура.- Я мог бы вооружить и тридцать тысяч! За эти столетия Урнгур скопил чуток боевого железа! Как тебе твой меч, например?
— Клинок, который жаждет сражаться! — произнес светлорожденный с воодушевлением.
— Я не воин,- обеспокоенно проговорил Санти,- но мне кажется, что трех тысяч будет довольно…
— Не тревожься, брат! — уверил его Биорк.- Их будет не больше трех тысяч. Для Конга — пустяки! И для Урнгура — довольно! Если никто из них не вернется назад…
— Ты готов поручиться, что ни один из них не придет обратно? — спросила Королева.
— Уверен! — твердо ответил Биорк.- Те, кто останется в живых… Я найду им работу. Мир — он большой.
— А ты сам? — стараясь скрыть беспокойство, спросила Королева.- Сам ты вернешься?
— Разве я могу тебя забыть? — улыбнулся Биорк.
— Я говорю не о себе! Урнгуру нужен сирхар!
— Да, вернусь!
— Тогда и я готова поддержать тебя! — решительно сказала Королева.- Но многим из сестер это не понравится!
— Я справлюсь,- спокойно сказал Биорк.- Мне важно твое слово: ты — Королева!
IV
«Многие мудрые задавали себе вопрос: куда ушла магия Махд-Шагош? Что осталось от народов ее после Эпохи Перемен? Пожалуй, в точности это известно только богам да, может быть, фьёльнам, встречавшимся с Повелителями Махд-Шагош в Ушедшие Тысячелетия. Мы же — потомки тех, которые никогда не были рабами Великих и Сильных, Владычествующих над Миром, и я не устаю возносить благодарственные молитвы Неизъяснимому за эту милость.
Однако что же мы знаем о наследниках Махд-Шагош? Первыми я не колеблясь назвал бы соххоггоев Конга. И это — одна из причин, по которой я благодарю Небеса за то, что разрушена власть Махд-Шагош. Вторыми следовало бы назвать омбамту, ибо мудрым ведомо, что это отвратительное племя выведено Великими и Сильными для своих нужд, как нынче выводят новые породы домашних животных. Третьими многие склонны назвать урнгурцев, но я не могу ни согласиться с этим, ни отрицать. Что мы знаем об Урнгуре? Ничего. И, наконец, Южная часть Черной Тверди, наиболее приближенная к затонувшему материку, та, что в Конге именуется ''Гибельный Лес''.
Многие говорят: магия Махд-Шагош обитает именно там. И вот уже сотни лет Алчущие Силы ищут в Гибельном Лесу то, что составляло мощь повелевавших Миром до Эпохи Перемен. Но пока если что и находят на Юге темные чародеи — так это собственную смерть. Легенда же говорит: последний Властитель Махд-Шагош вложил свою силу в некое яйцо и заключил его в сердце черного демона, придав тому облик мирного дракона. А демона сего сковал и оплел собственной силой посланник Неизъяснимого, величайший маг Эпохи Перемен, чье имя утеряно. Легенду эту рассказал мне Трой-Странник, чья мудрость известна. Еще говорят, что часть магии Ушедших Тысячелетий перешла к фьёльнам, но мне это представляется сомнительным, как и предположение, касающееся Гибельного Леса. Однако, как и в первом случае, эта идея не осталась без внимания Алчущих Силы, многие из которых, невзирая на страх пред могуществом фьёльнов, обосновались в Тайдуане, неподалеку от Каменного Кольца Фьёльнов, Заповедных гор, за которыми лежит их волшебная страна…»
Готар Глорианский.
Божественное и человеческое
Свет был желтым, как жидкое золото. Потому и края оправленной в серебро хрустальной чаши светились, словно горизонт за полчаса до восхода. Старушечья рука, темная, с узловатыми пальцами, метнула в разгорающуюся жидкость щепоть толченого угля. Черная пыль рассыпалась по поверхности, и содержимое чаши на миг обрело металлический блеск. Но не больше, чем на миг. Угольный порошок бесследно исчез, оставив жидкость в чаше незамутненной.
— Слаба твоя воля! — с укором произнесла старуха, не оборачиваясь.
Человек за ее спиной стоял, подняв руки и откинув назад узкую голову с седыми длинными волосами. Указательные и большие пальцы его рук были соединены кольцом, остальные — полусогнуты и сведены вместе. Костистое длинное лицо с раздувшимися ноздрями, темными щелочками глаз и губами, сжатыми в почти невидимую нить, выражало именно то, в отсутствии чего обвинила человека старуха.
— Ну, еще разок! — между тем пробормотала ворожея, низко наклонилась над чашей и снова метнула угольную пыль.
И опять поверхность жидкости лишь на долю мгновения сверкнула металлом.
— Не успеваю! — проворчала старуха, вытирая пальцы грязным платком.- Никому не успеть! — И оборотясь: — Возьми свои деньги, маг, и убирайся!
Голова седого резко дернулась. Щелочки меж подсиненными веками расширились. Глаза у него были черные и тусклые, как тот уголь, что еще оставался в ступке.
— Не говори со мной так! — процедил он, с хрустом разгибая пальцы.
— Прости, забылась,- равнодушно отозвалась старуха.
По ней было видно, как она устала.
— А мне сказали, ты лучшая из здешних ворожей! — Маг четко выговаривал слова. Как человек, недавно выучивший язык.
Старуха захихикала и опустила грузное тело на стопку грязных циновок слева от стола.
— Великая сила стоит за мной! — предупредил маг.- Бойся ослушаться меня!
— Уже дрожу! — фыркнула ворожея.- Коли так, зачем ко мне пришел?
— Довольно мне пожелать — и ты обратишься в прах, старуха! — гневно прошипел маг.
— Для этого хватит крепкой дубинки.- Ворожея не испугалась. Слишком часто ей угрожали.- Конечно… — добавила она, как бы между прочим.- Что могучему магу проклятие какой-то женщины?
— Ничто! — сказал, как сплюнул, седой и пинком распахнул дверь, впустив в хижину запах моря и теплую звездную ночь.
Соединив вместе полы длинного плаща, маг сбежал по деревянной шаткой лестнице и зашагал прочь. Поступь его была легка и упруга, как у юноши.
