— Зачем ты скрыл это от меня? — с упреком проговорила Женщина Гнона.- Если бы я знала, то была бы готова!
— Моя ошибка, Ангнани! Я не хотел тебя огорчать! — с раскаянием произнес Санти.
— А я не прочь взглянуть на твоего дракона! — сказал Иллан.
— А я не прочь взглянуть на твоего дракона! — сказал Иллан.
— Зачем?
— Если ты заглянешь в мои мысли…
— Я не заглядываю в мысли, тем более — в мысли друзей! Говори словами!
— Светлейший Эрд! — Иллан повернулся к светлорожденному.- Ты видел немало драконов, верно?
— Достаточно!
— Что ты можешь сказать о драконе Сантана?
— Какое это имеет отношение к похищению Нила?
— Пожалуйста, ответь ему, брат! — неожиданно поддержал Иллана Санти.- Я чувствую связь.
Светлорожденный пожал плечами:
— Обычный дракон. Серый. В Черногорье таких хватает. Довольно крупный… К чему ты клонишь?
— Когда я был мальчишкой,- сказал Иллан,- драконы были моим главным увлечением! Я перечитал о них все, что нашел в библиотеке отца. Даже в Руну ездил! Так вот: я никогда и нигде не слышал, чтобы дракон напал на человека! Никогда!
Он оглядел присутствующих:
— Люди — да! Они пытались нападать на драконов, хотя это и бессмысленно! Кожа дракона прочнее шкуры харахша. А в шкуре харахша только тяжелая баллиста может проделать дыру. Мой красноглазый как-то рассказывал об охоте на этих бестий: вот действительно страшные твари!
— Ближе к делу, благородный Иллан! — напомнил Эрд.
— Да, верно. Твой Серый, Сантан, убил троих людей!
— Магов,- поправил юноша.- Но я согласен, это странно.
Санти вспомнил недавний сон, и дрожь прошла по его телу.
Разгадка была где-то рядом, но ухватить ее юноша не мог.
— Как же мы поступим? — спросила Ронзангтондамени.
— Я послал за Биорком! — сказал Эрд.- Здесь нужен его ум!
Он посмотрел на Женщину Гнона. Та сидела на подушках, большие руки ее покоились на сдвинутых коленях, спина выпрямлена, голова — слегка откинута назад.
Надменное темное лицо с высокими скулами, сильным подбородком, изящно вырезанными ноздрями. Линия переносицы начинается прямо от густых, крыльями расходящихся бровей… Не человек, а изваяние. И еще эта диадема надо лбом, тяжелые веки, прикрывающие чудесную синеву глаз, как ставень прикрывает вырезанный окном кусок густого северного неба…
«Какая древняя кровь…» — подумал Эрд.
А Ронзангтондамени, поймав его взгляд и почти угадав мысли, ответила взором столь глубоким, что трепет охватил бесстрашного потомка Асхенны. Всей силой своего собственного древнего рода ощутил Эрд еще большую силу, спящую силу, уходящую в бессмертную древность Мира. И удивился тому, что, видя Ронзангтондамени едва ли не ежедневно в течение почти полного года, только сейчас рассмотрел ее по-настоящему.
— Брат! — раздался рядом звонкий голос Санти.
С трудом отведя взгляд, светлорожденный повернулся к юноше.
— Я предлагаю оставить все до приезда Биорка! Скажи мне, хорошо ли устроены раненые? — спросил Санти.
— С ними — Ратсай! Рех собрал всех лекарей, что нашлись поблизости. Те, кто еще не умер, будут жить! У нас, милостью богов и госпожи Гнона, довольно чудесной смолы! Помощь оказана всем, не только нашим солдатам!
— Разумеется,- сказал юноша.
— Жаль, что пролилось столько крови!
— Война! — пожал плечами светлорожденный.- Будь с нами Биорк, погибших было бы меньше. Но не будь у нас столько волшебной смолы, и толпа ушедших в Нижний Мир утроилась бы — в здешних краях совсем нет хороших лекарей. В Империи большинству из тех, кто здесь считается лекарем, не доверили бы и больную овцу! — И заметив тень, легшую на лицо Санти: — Не тревожься, брат! С урнгурской смолой любой станет отличным лекарем!
— Я устала,- проговорили Женщина Гнона и провела рукой по лицу.
Иллан с Эрдом тут же поднялись.
— Пойду взгляну, как дела у лекарей! — сказал Иллан.
— Увидимся вечером! — Эрд поклонился, и оба вышли из комнаты.
— Жаль, что мы теряем время! — сказал Санти.- Нил…
— Милый! — Ронзангтондамени устало улыбнулась.- Хранителя Жизни потому называют так, что отнять у него доверенную ему жизнь невозможно!
— Но ведь ты можешь его открыть?
— Не всегда, хотя меня-то он знает!
— Да? А скажи: как он узнал тебя?
— Я побывала внутри.
— И?
— Я… Не хочу об этом говорить, не обижайся, мой Санти!
— Твое право,- пожал плечами юноша.
— Может, в другой раз! Я и вправду очень устала!
— Прости, Ангнани! Отдыхай!
Санти поцеловал ее в щеку и вышел.
* * *
Иллан двигался вдоль длинного ряда лежанок. Это была третья комната, которую он посетил. Здесь, в отличие от остальных помещений, в спертом воздухе плавали розовые волшебные светлячки. Кто-то из раненых, наделенный мелким чародейским даром, развлекался.
«Лучше бы вонь убрал»,- подумал Иллан.
Толстый важный лекарь расхаживал между лежанками.
Иллан обменялся парой слов со стражем соххоггоев, которому из-за раны в живот не дали сонного отвара. Днем раньше северянин собственноручно проткнул этот живот. Стражник не держал зла: война есть война! Раненый знал, что не умрет, и боль его пока не мучила. Когда применяют урнгурскую смолу, первые несколько дней рана не болит. Иллан похлопал его по руке, двинулся дальше… И вдруг остановился как вкопанный! Бодрая улыбка слетела с его лица: на лежанке, с туго забинтованной головой, сомкнув бледные с синими прожилками веки, плотно сжав тонкие губы, лежала соххоггоя!
Не будь она женщиной, Иллан, может, и не признал бы в ней соххоггою. Среди раненых были и побледнее, чем она. Но тонкая шея, грудь, приподнимающая простыню, маленькое личико… Между двумя своими соседями, рослыми широкими конгаями, она была как тростник — между стволами кедров.
Воин поманил к себе лекаря.
— Что с ней? — спросил бывший страж, указав на спящую.
— Небольшая рана на голове! — вполголоса сообщил лекарь.- Не опасная. Но — шок. И потеря крови. Через сутки она проснется, голодная и здоровая!
— Ее можно перевозить?
— Да. Ей не повредит.
— Я пришлю за ней. Надо сменить повязку?
— Дня через три можно будет просто снять. Рана затянется.
Иллан откинул простыню, нахмурился:
— Где ее одежда?
— Не ведаю, достойный! Мне ее передали голой!
— Не дай тебе боги солгать! — покачал головой Иллан.
— Когда я видел ее в бою, на ней была не только одежда, но и отличные доспехи! Тот, кто снял их, пожалеет о сделанном!
— Не я, мой господин! — с достоинством произнес лекарь.
— Ладно. Одежду я пришлю! — сказал Иллан и отправился в следующее помещение.
* * *
— Исполняющие Волю совещаются! Никого не велено пускать! — Воин-десятник преградил дорогу Турну.
— Воля Великого Ангана! — рявкнул бур-чаданну.
Видя, что десятник не собирается уступать, Турн бесцеремонно оттолкнул его, мощным толчком распахнул двери и остановился на пороге, широколицый, приземистый, твердо стоящий на коротких кривоватых ногах.
Трое Исполняющих Волю обернулись и уставились на стража Великого Ангана: Керанраон — гневно; Унар — презрительно. Лишь лицо Луасая выразило внимание.
— Воля Великого Ангана! — прорычал бур-чаданну и подбоченился.
Свой круглый шлем с лохматым султаном он держал в левой руке, а правую положил на рукоять дага.
— Говори,- сказал Луасай, выдержав подобающую паузу.
— Великий Анган желает вас видеть! — надменно произнес Турн.- Не медлите!
И вышел вон.
