— Равахшу нужна жертва! — заявил один из них, выставив мощный подбородок.
Нор подумал: имеют в виду его. Но здоровяк ткнул пальцем в маленького Набона. Он говорил на конгаэне, который светлорожденный знал не так уж хорошо, но фраза была понятна, и жест достаточно красноречив.
— Что же вы собираетесь со мной сделать? — дрогнувшим голосом спросил лекарь.
— Душа твоя уйдет к Равахшу! — разъяснил второй конгай.- Душа — Равахшу, а тело — нам, его слугам! Так сказал этот! — Повернувшись, он показал на помешанного, сидящего на земле в двадцати шагах.- Хусон — слуга Равахша. Потому он здесь, в его царстве!
— Вы тоже здесь как слуги Равахша? — осведомился Набон, стараясь не выказать страха.
— Не твое дело, коротышка! — отрезал первый.- Ты — жертва!
— Чего же вы ждете от меня? — спросил маленький конгай.
— Мы должны связать тебя, чтобы умертвить по ритуалу! Встань!
«Ого!» — подумал светлорожденный, сидевший на корточках в трех шагах от маленького конгая.
— Ублюдки пятнистой крысы! — четко сказал он.- Прочь от моего друга, пока я не свернул чью-то толстую шею!
Лицо здоровяка покраснело, жилы набухли. Он сверху вниз злобно уставился на светлорожденного.
— Мы не трогаем тебя, северянин! И не тронем! — поспешил вмешаться третий конгай.- Мы уважаем Империю! Только ты не вмешивайся, ладно?
— Уважающие Империю не поклоняются Равахшу! — сказал воин.
— Здесь — царство Равахша! — настойчиво произнес конгай.
— Здесь — царство Равахша! — настойчиво произнес конгай.
— Ты же воин. Как и мы! — вмешался второй.- Не думай, что мы тронем тебя! Ты даже не будешь бросать жребий, если откажешься от своей доли жертвы! А этот…
— В общем, мы здесь потому, что любим Империю! — заключил третий.- Ты нас не бойся!
Набон переводил тревожный взгляд со светлорожденного на конгаев.
— Я боюсь? — Светлорожденный продемонстрировал удивление.
Тут первый конгай, которому сын Асхенны пообещал свернуть шею, вышел из ступора.
— Это ты здесь потому, что любишь Империю! — заорал он.- Я здесь потому, что ненавижу этих бледных тварей, соххоггоев! А тебя, червяк…- Он занес ногу, чтобы пнуть сидевшего на корточках светлорожденного.
Нор встал. Вернее, распрямился, выбросив кулак, с хрустом врезавшийся в челюсть конгая.
Тот отлетел назад и рухнул на спину. Голова его была неестественно вывернута.
— Я же сказал: кое-кому свернут шею! — лениво проговорил северянин.
Четверо других отпрянули, но отступать, похоже, не собирались. Набон стал рядом с Нором, сжимая нож.
— Договоримся так, почтенные! — спокойно сказал светлорожденный.- Хотите кого-нибудь сожрать — выбирайте между собой!
Их противники задумались.
— Может, он прав? — сказал один из них.- Мы говорили о жребии…
— И жертва у нас есть! — другой кивнул на мертвеца. Вид у светлорожденного был такой, что связываться с ним не хотелось.
— Но ритуал…- возразил было третий.
— Да Равахш с ним, с ритуалом! — дружно закричали остальные.
Они поладили бы, если бы к ним, размахивая мечами, не подбежали шестеро остальных…
— Ого! — насмешливо сказал светлорожденный.- Не ушибите друг друга этими железками!
У самого Нора имелся кинжал. Такой же, впрочем, скверный, как и мечи.
Один из шестерых, не раздумывая, бросился на северянина.
Он занес меч, но светлорожденный нырнул под клинок, перехватил руку противника и всадил кинжал в левое подреберье конгая. Прикрывшись им, как щитом, воин избежал еще одного удара, перехватил меч и проломил им голову второго нападающего. Тогда, отбросив кинжал, он вырвал из руки поверженного меч и бешено завертел обоими клинками.
— Ну, слизняки! — зарычал он.- Вашему Равахшу нужно мясо? У него будет много мяса! — И сделал шаг вперед. К его удивлению, противники отступили. Они не привыкли сражаться вместе, и каждый почувствовал себя один на один с бешеным северным воином.
— Кто не хочет к Равахшу, меч наземь! — крикнул Набон из-за спины северянина. (Он тоже предусмотрительно отступил подальше от вертящихся мечей.)
«Лекарь! — пренебрежительно подумал сын Асхенны.- Разве воины откажутся от оружия?»
Ему пришлось удивиться еще раз: конгаи поспешно побросали мечи на траву.
— Возьмите мертвых и выбросьте их за ворота! — приказал Набон.
Конгаи заколебались.
— Делать что сказано! — заревел Нор.- Выпотрошу всех!
Убитых тут же подхватили и поволокли к воротам.
За эти несколько минут все ссыльные собрались вокруг Набона и светлорожденного. Все, кроме «слуги Равахша», в одиночестве сидевшего на траве.
— Ты и ты! — приказал Набон двоим конгаям.- Идемте со мной! — И двинулся к «слуге». Светлорожденный пошел с ним. Остальные ссыльные — тоже.
— Ты любишь Равахша? — спросил он невозмутимо сидящего конгая.
— Люблю! — Прищурившись от яркого света, «слуга» взглянул на маленького конгая.
— Любишь! Да! — Набон наклонился и точным ударом ножа пронзил сердце жреца.
— Выбросьте и его! — приказал он двоим конгаям. И светлорожденному, виновато: — Его нельзя было оставлять в живых! Это заразная болезнь!
— Если ты все болезни лечишь так, лекарь,- усмехнулся северянин,- я предпочту не болеть!
Все трупы были выброшены наружу, а ворота заперты.
Шестнадцать конгаев окружили северянина и Набона.
— Командуй! — шепнул другу маленький лекарь.
— Может быть, ты? — возразил светлорожденный.- У тебя неплохо получается, и они — твои соплеменники!
— Насчет соплеменников ты не прав! А командиром я предпочитаю видеть тебя! Уверен, и они — тоже! Достойные! — воскликнул он на языке Империи.- Готовы ли вы, как и я, вручить свою судьбу этому воину? — Он указал на светлорожденного.
— Нечестный ход! — проворчал Нор. Но его слова утонули в дружном одобрении ссыльных:
— Да! Да!
— Хорошо! — крикнул сын Асхенны, и его привычный к командам голос перекрыл восклицания конгаев.- Я буду вашим вождем! А теперь — тихо!
Голоса смолкли. Светлорожденный выдержал паузу, а потом негромко произнес:
— Я хочу выжить! — Снова пауза.- И хочу, чтобы выжили вы!
Полминуты он молча смотрел в глаза каждому из ссыльных.
Большинство смущенно опускали взгляд.
— Но половина из вас наверняка умрет!
Снова поочередно заглянул каждому в глаза.
— Ты, приятель, подойди! — вдруг приказал он широкоплечему рослому конгаю, бедра которого обертывала ярко-синяя ткань.
Конгай шагнул вперед. Свирепый взгляд северянина его совершенно не смутил.
— Мое имя Иром, достойный! — заявил он.
— Я видел тебя среди тех, кто пошел за дровами, а принес трех покойников!
— Да! — Тон конгая был уважителен, но лишен подобострастия. Удлиненные карие глаза с любопытством разглядывали северянина.
— Хорошо,- сказал Нор, еще раз оглядев ссыльных.- Я позабочусь о вас! — Его маска простого десятника дала трещину, из которой выглянуло лицо светлорожденного Империи и военачальника.- Иром и ты, Набон, останьтесь! Я буду говорить с вами наедине. Остальных не задерживаю!
Ссыльные неохотно разошлись. Они с удовольствием послушали бы разговор.
— Ты был с теми, первыми, и ты вызвался добровольцем, да? — спросил светлорожденный, когда они остались втроем.
— Да, достойный!
— Но больше ты в Лес не пошел?
— Я не трус! — сказал конгай.
— И люблю иногда рискнуть. От скуки. Но я не из тех, кто станет босой ногой давить ядовитую змею!
— Неплохой ответ, солдат! Ты ведь воин, не так ли?
