Скарвайр размышлял. — Магией тут не помочь.
— Магией тут не помочь. А вот вашими методами, если пресветлый Риллон явит свою силу…
Настоятель на несколько мигов задумался, теребя кисточку на каёмке вышитой скатерти. «Если только Эсмеральда, да с моим подхватом… больше никому такое не под силу. Может, и впрямь попробовать?»
— Где он сейчас?
Сказано — сделано. Спеленатого неподвижного парнишку уложили на подножие алтаря; Эсмеральда встала рядом, сосредоточившись перед проникновением. Вокруг стали несколько жрецов и послушников в ранге не ниже посвящённых, а барон отступил в сторонку, чтоб не мешать. Стоящий в круге настоятель Лефок оглядел всё, кивнул женщине, и таинство началось.
…Сперва появился яркий свет летнего полдня, в котором бесследно сгинули шныряющие вокруг призраки верхом на здоровенных, с кухонный стол, пауках. Их невнятное бормотание и шелест лап успели надоесть до смерти. Затем кокон паутины чуть ослаб, но вырваться по-прежнему не было возможности, и рыцарь изо всех сил рванулся навстречу в тот самый миг, когда из солнечного света шагнула неземной красоты, ослепительно сияющая женщина. Она склонилась над поверженным воином, и её дыхание — сладкое, как свобода — коснулось усталого лица, освежая его и изгоняя из памяти последние остатки ужасного наваждения.
— Встань, Арриол, — позвал нежный и волнующий голос. — Встань и иди за мной…
Паутина исчезла бесследно. Правда, вместе с ней исчезли и сверкающие доспехи; лишь верный меч по-прежнему радовал ладонь своей надёжной тяжестью. Парнишка поспешил вслед за уплывающей в жемчужно мерцающую дымку спасительницей, с каждым шагом почему-то ощущая себя всё меньше и беззащитнее…
Эсмеральда вынырнула из транса за миг до того, как сияние всесильного божества всё-таки чуть не испепелило её. Стоявшие в круге жрецы чутко поддерживали сестру на пути туда , и тут же подхватили по возвращении. А всё же вспышка ярчайшего света больно резанула по глазам и натянутым нервам. Настоятель, руководя Кругом, спешно гасил волны бушующей энергии, не давая им растечься, испепелить храм и раскинувшийся за стенами город. Жрица ещё какое-то время стояла неподвижно, а когда последние возмущения в эфире затихли, открыла зажмуренные глаза и засмеялась тихим нежным колокольчиком.
— Спасибо, святые братья — сегодня вы превзошли сами себя. Несли меня мягко, как мать спящую дочурку.
Лефок слабо улыбнулся, а затем под сопровождение остальных вознёс краткую благодарственную молитву Риллону. Затем он утёр с лица честный трудовой пот и повернулся к женщине.
Эсмеральда не стала томить долго. — Его родители — Изабелла и Родерик д'Эсте из баронства Мелит.
Барон поднял бровь при таком известии. Подошёл к начавшему приходить в себя парнишке, всмотрелся и кивнул. — А ведь и правда, похож на отца.
Повернувшись к остальным, пояснил. — Родерик д'Эсте был одним из моих рыцарей. Он погиб… да, как раз в той битве во время нашего отступления через Реку. А леди Изабелла чуть раньше — при обороне замка д'Эсте, ещё на том берегу. Правда, теперь от замка остались одни руины, а деревню их так и не отстроили после войны.
— М-да… у парня осталось только имя, — Зурн Ан не успел сменить одежды, и теперь смотрелся несколько нелепо среди остальных, блистающих красным и золотым, жрецов.
Парнишка, слабо шевелившийся на ступени алтаря, подхватился. Вскочил на подрагивающие ноги, сжимая в руке боевой нож и с таким страшным лицом, что стоявший рядом пожилой послушник отшатнулся в суеверном ужасе.
— Я — не раб вам! — хрипло зарычал Арриол и прыгнул к выходу.
И столь неожиданным и стремительным был его рывок, что парнишка почти преуспел.
Почти, ибо Лефок властно поднял ладонь, и солнечный луч, всегда освещающий его душу (одна из немногих привилегий настоятеля) вновь связал члены удирающего парнишки.
— Я не буду рабом вновь! — он извивался и вырывался всем телом из сковывающих его пут. Да с такой силой, что настоятеля повело в сторону и чуть не швырнуло на мраморный пол. — Всё равно убегу!
— Эсми, успокой его. — жадно хватая воздух от неимоверных усилий, выговорил Лефок, которого бережно, но непоколебимо поддерживал крепкий телом и духом Зурн Ан.
Жрица подошла. Сначала мягко, нежно, потом смелее потянулась к рвущейся на волю измученной душе. Пресветлый Риллон! Да у него воля, как арбалетная пружина — вроде и гнётся, да не ломается. Истинно рыцарь!
— Малыш, пожалуйста… успокойся, Арри… ну, что ты, мальчик мой…
Постепенно Арриол успокоился, но по-прежнему стоял, гордо и независимо сверкая глазами исподлобья. Пресвятые небеса! Барон Мелит изумлённо узнавал в нём неукротимый дух яростного и несгибаемого д'Эсте, одного из своих самых лучших, но увы, самых бедных рыцарей. Он увидел в нём того самого Родерика, который никому не уступал право идти в бой первым, и отступал только по приказу.
— Ты не раб, никогда им не был, и никогда не будешь боле! — громко и твёрдо сказал он своим зычным, привыкшим повелевать, голосом; и слова его гулко разошлись по самым дальним закоулкам храма.
— Я не верю, — негромко, но твёрдо ответил парнишка.
— Отныне ты свободен, — чеканные слова дворянина и полководца разнеслись по храму волнами бушующего моря.
— То-то вы так ловили меня, аж с пеной на губах от усердия. Да с волкодавами, да с магиком.
Зурн Ан опустил глаза, и в его взоре Эсмеральда заметила такую муку, что ей поневоле стало не по себе. Она шагнула ближе к парню, миг-другой всматривалась в его закаменевшее от презрения лицо.
— Ты не прав, малыш. Кто-то же должен был о тебе заботиться? Воспитывать, кормить.
Серые глаза полыхнули такой ненавистью, что эльфийская половинка женщины скорчилась в первобытном страхе, забившись за более стойкую к невзгодам человеческую кровь.
— Уж не ты ли давала мне хлеб, жрица? — заметался хриплый голос под сводами храма. Арриол перевёл свой горький взгляд на Лефока. — Или, может быть, НЕуважаемый господин настоятель кому-то приказывал одевать и кормить меня?
Тот от удивления только развёл руками, отчего над алтарём почему-то ярче вспыхнул шар всеблагого Риллона. Да окончательно спала сдерживающая паренька узда. — А чем же ты питался?
Арриол на миг потупился.
— Тем, что от господского стола оставалось. Объедками, в-общем, — он опустил голову. — Если успевал стащить раньше, чем Адель свинарям отдавала. Иногда удавалось голубя добыть, крысу или собаку там…
Глаза барона, казалось, метали молнии.
— А что касаемо воспитания… — парнишка задрал куртку и показал свою худую, покрытую синяками и ссадинами спину. — Да чтоб вас всех Падший до скончания веков так воспитывал!
Зурн Ан еле слышно зарычал, сжимая пудовые кулачищи и из последних сил сдерживаясь.
Эсмеральда повернулась к понурившемуся Лефоку и так красноречиво посмотрела ему в глаза, что тот пошёл пятнами.
Она вновь подошла к парню. Негромко, но твёрдо чеканя слова, она произнесла.
— Клянусь всем святым, что у меня есть! Душой своей клянусь, ты — свободный человек, и теперь всё переменится! Только позволь мне поговорить с тобой.
И — прошу, от моего имени, прими гостеприимство храма Риллона. Хотя бы до утра.
Арриол стоял неподвижно, лишь сквозняк от дверей слегка шевелил его лохмотья, да чуть подымалась и опадала его грудь. Он смотрел в печальные и прекрасные глаза женщины, долго и мучительно метаясь меж неверием и надеждой. Наконец, его рука дрогнула, а затем медленно спрятала оружие в обтянутые холстиной ножны.
