— Чем обязан?
— Вас хочет видеть министр образования, господин Гизо.
Хорошо хоть, не министр внутренних дел! Зануда сделал себе мысленную пометку: при встрече поздравить Гизо с назначением. Вспомнилось: «Мы, истинные либералы прекрасной Франции!.. Враги здесь, в Париже! О-о-о! Они мостят путь черной реакции…» Приятнейший человек этот Гизо. К такому и ночью побежишь в одной сорочке.
— Как я понимаю, меня ждут без отлагательств?
— Вы все правильно поняли, мсье. Карета внизу. У вас найдутся две рюмки?
— Рюмки? — опешил Зануда.
— Вы в курсе, что творится в городе? Холера вернулась. Доктора рекомендуют перед выходом на улицу принять порцию крепкого алкоголя, — в руках чиновника, как по волшебству, возникла плоская фляга. — У меня есть кальвадос. Вы пьете кальвадос?
— Благодарю за заботу…
Рюмки отыскались в буфете.
— Ваше здоровье.
— Взаимно.
Торвен покатал напиток во рту. Душистый яблочный огонь приятно обжег язык и нёбо; скользнул вниз по пищеводу. Сейчас Зануда с легкостью изобразил бы огнедышащего дракона — того самого, с рисунка фрекен Пин-эр. Что ж, от заразы защитились.
Вперед!
Министерская карета была скромной, но элегантной. Лаковый короб цвета старого дуба — без резьбы, украшений и позолоты. Мягкая рессорная подвеска. В упряжке — вороная пара. На козлах восседал кучер в черном фраке и цилиндре — бесстрастный, похожий на гробовщика.
«Такой завезет…» — оценил Торвен.
Внутри карета оказалась исключительно удобной: упругие сиденья, обитые кожей, поручни, шторки на окнах. Особый порученец расположился напротив. Шторки, по обоюдному молчаливому согласию, задергивать не стали. Людей на улицах было мало, да и те спешили по своим делам, не поднимая голов.
Праздно фланирующая публика исчезла.
— Это днем, — заметил Шатьен, забавно дернув усом. — А вечером пускаются во все тяжкие. Балы, кутежи, гулянки. Вчера затеяли карнавал. Гуляли всю ночь, как перед концом света. Мы, парижане, усердно выполняем предписания врачей…
Он усмехнулся, нюхая флакон с камфарой.
— Врачей?!
— Не знаю, как у вас в Дании, а у нас чтут традиции. Нельзя показать болезни, что ты ее боишься. Напротив, надо радоваться и веселиться, как ни в чем не бывало. Тогда эпидемия испугается и уйдет.
— Помогает?
Карета проехала мимо фонарного столба, выкрашенного свежей красной краской. На столбе болталась доска с черной надписью: «ПОМОЩЬ ЗАБОЛЕВШИМ ХОЛЕРОЙ». Это значило, что поблизости можно найти больницу, носильщиков или труповозку.
— Не очень. Есть и другие методы.
— Например?
— Профессор Бруссе предлагает строжайшую диету: ничего не есть и не пить.
— Ничего?
— Абсолютно. Плюс пиявки и кровопускания.
— Его пациенты излечиваются?
— Не сказал бы.
— Его пациенты излечиваются?
— Не сказал бы. Единственным утешением им служит то, что умерли они не от холеры.
Навстречу, чудом разминувшись с каретой, прогрохотал артиллерийский фургон — «омнибус мертвецов». Дрог и телег не хватало, властям пришлось обратиться за помощью к армии. Оба солдата-возницы — тот, что сидел у дышла, и тот, что был на выносных — пьяные с утра, горланили похабные песни. Во чреве фургона перекатывались гробы, угрожая снести дверцу и вывалиться на мостовую.
Из переулка тянулись сизые клочья дыма.
— Что там? Пожар?
— Жгут имущество умерших от холеры. Распоряжение префекта.
«Единственная дельная мера», — подумал Зануда.
— Приехали.
4
Подъем по бесконечным мраморным лестницам показался пыткой. Некстати разболелась нога — если бы не перила и трость, Торвен не одолел бы и двух маршей. Шатьен сунулся помочь, но взглянул в лицо датчанину — и отступил. Чиновник по особым поручениям ценил упрямцев, полагая их солью земли.
Сквозь витражные стекла врывались лучи солнца. Стены окрасились бирюзой и пурпуром, зеленью и желтизной. Издали долетел тревожный звон колоколов.
— Господин Гизо ждет вас.
Длинный коридор. Ряд высоких окон — и ряд высоких дверей напротив. Предпоследняя дверь. Горит начищенная бронза таблички — новехонькой, только что из мастерской. «Франсуа Пьер Гийом Гизо, министр образования».
Будь у министра не три, а десять имен — все бы перечислил, либерал.
— Обождите минуту.
Створки жадно сглотнули порученца. Не прошло и обещанной минуты, как дверь выплюнула чиновника обратно.
— Входите.
В приемной сидел щуплый юноша, теряющийся на фоне монстра-стола. Торвен заметил секретаря, лишь когда тот пошевелился.
— Мсье Торвен?
— Да.
— Господин министр готов вас принять, — сообщил секретарь таким тоном, словно Торвен месяц умолял дать ему аудиенцию. — Сюда, пожалуйста.
«Раньше бегом в гости мчался, — припомнил Зануда, борясь с очередной дверью. — А теперь к себе вызывает. Ладно, мы у королей на приемах бывали. Министры нам — тьфу, плюнуть и растереть!»
— Поздравляю с назначением!
— Увы, сейчас неподходящее время для поздравлений, — Гизо строго уставился на вошедшего. Министр выглядел усталым и осунувшимся. Даже знаменитые бакенбарды обвисли. — Но все равно благодарю. Присаживайтесь, мсье Торвен. Нам предстоит тяжелый разговор.
Кресло с львиными лапами заскрипело, недовольное посетителем. Второе кресло без возражений приняло в себя министерское седалище. Повисла пауза. Гизо перебрал бумаги; отложил их в сторону.
— Мне неприятно говорить вам об этом, мсье Торвен. Но в последнее время ваша деятельность на территории Франции стала вызывать неудовольствие у представителей очень серьезного ведомства. Вы понимаете, о чем я?
— Увы, — развел руками Зануда. — Не понимаю. Причем сразу по ряду пунктов.
— Например?
— Например, как моя скромная деятельность на ниве естествознания могла вызвать чье-либо неудовольствие? И почему «серьезное ведомство» не сообщило мне об этом напрямую? Надеюсь, у министерства образования ко мне претензий нет?
Гизо вздохнул: обойтись намеками не удалось.
— Хорошо, поговорим начистоту. Вы хоть представляете себе, какого труда мне стоило убедить военных не принимать поспешных мер, а дать сперва возможность поговорить с вами? Ваш повышенный интерес к работам Карно привел их в бешенство! Вы должны быть благодарны мне, что до сих пор не сидите в каталажке!
— Я благодарен вам, господин министр.
Гизо сбился с мысли, и Торвен воспользовался паузой.
— Спешу заверить вас: мой интерес носит сугубо научный, более того — теоретический характер. Здоровая общественность заинтересована в публикации…
— Я сам сторонник прогресса, — прервал его министр. — Иначе меня не назначили бы на этот пост. Но сейчас речь идет о государственных интересах Франции. Как член правительства, я вынужден признать правоту военных. В конце концов, Дания и Франция были союзниками; вы, бывший офицер, должны нас понять. Благо государства — превыше всего!
— Разумеется! Наше Общество ни в коей мере…
— Наши военные считают иначе!
Гизо вскочил и принялся расхаживать по кабинету, отсекая каждую фразу резким взмахом руки.
— Ваша назойливость по отношению к Карно исчерпала терпение военного министерства. А визит на нефтеперегонный завод?! Вы нам это прекратите, мсье Торвен! Мало вам неприятностей с полицией? Слава богу, ваши друзья вовремя покинули Францию. И я рекомендую вам последовать их примеру.
— Помилуйте! У меня дела в Париже! Разве я нарушаю французские законы?
