2
На посадочно-загрузочной базе все было готово к приему долгожданного транспорта. Посадочная платформа очищена от того мусора — обломков, камней, — что неизбежно приносит с собой Большая волна. Вокруг становилось все светлее: вода пусть и медленно, но уходила, приближался отлив — время, когда то, что сейчас еще было морским дном, станет на определенные часы сушей и из этой суши снова буйно полезет странная здешняя зелень. До следующего прилива она превратится в настоящий лес, потом ее, как и все предыдущие поколения, затопит, в воде она достигнет нужных кондиций — тогда выйдут уборщики, скосят, раздробят, перекачают в отстойник Главной базы — и начнется очередной цикл производства удобрения — или же секретного продукта под названием «Зоэген». К тому времени все емкости ПЗБ должны быть готовы к приему новой массы, то есть до дна вычерпаны, промыты водой и паром — и так далее, а корабль, которому предназначена нынешняя порция продукта, уже стартует c поверхности в космос.
Но до того, как стартовать, транспорту «Маркиз Пит» еще предстояло опуститься на платформу, принять груз, а во время заливки продукта проверить механизмы и системы, начиная с жизнеобеспечения и кончая пространственной ориентацией, и если что-то окажется не в порядке — устранить неисправности. Как уже говорилось, посадка транспортов происходила на пике прилива, то есть, пройдя через атмосферу, корабль попадал в воду, чья роль здесь была двоякой: тормоза и охладителя. Таким образом, можно было изрядно экономить на антигравах, поскольку ничто не требует такого количества энергии, как инверсия гравитации, и ее предпочитают использовать только тогда, когда без этого обойтись просто нельзя: в частности, когда приходится сажать корабль с многотысячетонной массой на планету, где водяной оболочки нет, а подчас и атмосферы тоже, так что тормозиться можно лишь за счет внутренних ресурсов. Поэтому на Ардиг, где есть и то и другое, садятся именно таким образом. Это, безусловно, выгодно, хотя и довольно рискованно.
Люди летающие знают, что в каждом полете есть два наиболее опасных этапа: старт и финиш, взлет и посадка. На Ардиге посадка большого корабля куда опаснее, чем старт с него. И прежде всего потому, что скорость, которую корабль еще сохраняет в момент перехода из атмосферы в водную среду, должна быть выдержана буквально до сантиметров в секунду: окажется она чуть больше — и удар о воду может привести к самым печальным последствиям. Как сказал один летчик древних времен: «Вода мягка, пока вы сильно об нее не ударитесь». А если скорость погашена излишне — кораблю будет очень трудно, а то и невозможно справиться с водой.
Потому что на Ардиге садиться приходится не на спокойное водное зеркало: такого тут не бывает. Приливная волна обегает Ардиг, почти не встречая препятствий, с немалой скоростью, то есть представляет собою течение такой мощности, какого вы не встретите ни на одной другой планете.
Приливная волна обегает Ардиг, почти не встречая препятствий, с немалой скоростью, то есть представляет собою течение такой мощности, какого вы не встретите ни на одной другой планете. Оно подхватит корабль, сорвет его с рассчитанной траектории, и ему не удастся прорезать водную толщу так, чтобы безошибочно попасть на посадочно-загрузочную плиту, а только там и существуют устройства для укрепления корабля на все время стоянки.
Еще одной сложностью для финиширующего корабля является точный выбор точки входа в гидросферу. А это трудно уже потому, что на стремительно мчащейся воде никаких постоянных признаков не имеется и не может быть. Корабль идет по лучу, но не исключается, что в воде, а в особенности — при переходе в атмосферу, луч может исказиться и корабль, следуя по нему, в результате окажется вовсе не там, где хотелось бы. Одним словом, вести корабль на такую посадку способен только пилот экстра-класса, даже при том, что всю расчетную нагрузку берут на себя компьютеры. Вот по сумме всех этих причин и обстоятельств посадка на Ардиг всегда заставляет крепко поволноваться и людей на корабле, и тех, кто ожидает его посадки внизу, под толщей стремительной воды. Именно так все обстояло и сейчас.
Но — вопреки волнениям, а может быть, наоборот, именно благодаря им — транспорт и в атмосферу, и в волну вошел нормально, ведущий луч не исказился, корабельные компьютеры не глючили, устройства не отказывали, внизу, когда скорость была уже погашена, подруливать пришлось разве что чуть-чуть — и наконец здоровенная туша встала на свои восемь лап. То был миг, когда включение гравигена, пусть и на самую малую мощность, сделалось неизбежным — правда, очень ненадолго: ровно на ту минуту, что потребовалась страхующей технике посадочной платформы, для того чтобы наложить на амортизаторы свои тяжелые лапы и таким образом предохранить корабль от сноса течением, которое у дна было хотя и слабее, чем на поверхности, но все же могло при случае наломать железных дров. Иными словами — все обошлось как нельзя лучше и дышаться всем стало легко и весело. Тем более что и шестерка перехватчиков вслед за охраняемым танкером благополучно опустилась на дно, расположившись кольцом вокруг гостя. Начался обмен поздравлениями и улаживание самых первых проблем.
— Перешли в режим спокойного ожидания, — доложил капитан Узер Мо, выслушав все полагающиеся приветствия. — Готовы принять груз. Прошу, как положено, официально гарантировать полную безопасность.
Требование такой официальной гарантии было установлено под сильным нажимом страховых компаний: речь шла об очень серьезных деньгах, и страховщики вовсе не хотели нести убытки из-за того, что в подобных ситуациях бывает очень трудно, а то и невозможно найти виноватого.
— Заливочная система в полной готовности, — ответили ему. — Что касается гарантии, то на этот раз процедура будет несколько иной. А именно: одновременно с нашим документом вы даете нам письменное заверение в том, что вполне удовлетворены принятыми нами мерами безопасности.
— С чего бы это? — Капитан, похоже, этим не был очень обрадован. — Наши правила не предусматривают таких действий. У вас что — не все в порядке?
Последние слова могли относиться равным образом и к обстановке на планете, и к умственной деятельности генерал-максимата. Тот предпочел первое истолкование. И поспешил успокоить корабельщика:
— У нас, как обычно, полный порядок. Что же касается нашей просьбы — мы раньше ничего такого не просили, не собираемся и впредь, но этот ваш приход совпал по времени с Великим приливом, явлением достаточно редким, но целиком природным; мы никогда еще не принимали и не отправляли транспорты в таких условиях, поэтому и хотим… Дело в том, что мы намерены применить системы жесткой фиксации корабля и загружать вас станем не как обычно, не через бронешланг, а снизу, через аварийную трубу, так, чтобы не помешало течение: оно, как понимаете, на этот раз сильнее обычного.
В остальном же…
Капитан Узер, выслушивая это, кивал головой, все более успокаиваясь. И этот маленький эпизод, вероятнее всего, не получил бы никакого продолжения, если бы (совпадение, не более, но у кого в жизни не случалось таких вот неприятных совпадений?) в этот самый миг в капитанский центр ПЗБ не вошел секретарь капитана, чтобы встревоженно доложить:
