Открытие заключалось в том, что люди на планете действительно оказались, причем больше, чем хотелось бы. Примерно вчетверо больше, чем прилетевших, во всяком случае такой вывод мы сделали потом, уже постфактум. И это были не какие-то абстрактные люди, живые, так сказать, души, но такие же военные профессионалы, как наши, и вооруженные не хуже, а, я бы сказал, даже лучше — потому что и задача у них была, как мы поняли, не такой, как у наших: не разведка, а оборона против любого возможного противника, и вооружение их не ограничивалось тем, что по старой памяти и у нас называется стрелковым. Мы потом удивлялись — почему они не расстреляли наш разведчик еще до его посадки; точно мы и до сих пор этого не знаем, но предполагаем, что на то были две причины: первая — им тоже хотелось заполучить «языка», чтобы выяснить, кто их отслеживает и что успел уже разнюхать; вторая — возможно, химические и физические процессы на поверхности и в атмосфере, неизбежные при использовании современных средств ведения огня, могли отрицательно повлиять на ход начатого процесса оживления, который этот гарнизон, собственно, тут и охранял.
На этой планете они успели уже как-то обустроиться и сидели тихо и скрытно, пока наши не зашли достаточно далеко — и вдруг поняли, что попали в засаду и находятся под прицелами. Им предложили сложить оружие, не доводя дело до крайности. Решать пришлось на месте и мгновенно. Окружена была вся наша группа, все четырнадцать, на борту разведчика оставался только экипаж — три человека, включая и капитана, которому тоже надо было принимать решение в секунды, поскольку десантники все время находились под визуальным контролем корабля.
— Не хотел бы я оказаться на месте любого из них, — невольно поежился я.
— Да и никто не захотел бы. Но, к счастью, командир корабля принадлежал к молодому поколению и воспитан был на современных принципах, а именно: в критической ситуации не уповать на героизм и самопожертвование, но трезво оценивать обстановку и принимать решения, исходя из правила максимального сохранения жизни людей — прежде всего своих, разумеется. Десантники могли вступить в бой, но рассчитывать на победу было не то чтобы трудно, но просто невозможно. Смыслом такого действия могло быть только одно: предотвращение захвата кораблем уже собранной информации, в которой крайне нуждался Теллус. Увы, ее нельзя было бы переправить к нам по связи: взятые пробы в частности.
— Почему бы им не воспользоваться ВВ-транспортировкой? — не понял я.
— Кто сказал, что они не воспользовались? Все полученные реалии разделили на две части, и одну действительно отправили; однако произошло то, чего и опасались: этот зеленый состав при пересылке был, естественно, разложен на составляющие, а вот собрать его заново эта техника не смогла, и мы получили по ВВ бурду, лишенную всякого смысла: все нужные элементы присутствовали, однако мы не располагали ни одной уцелевшей молекулой, и структура продукта тогда осталась для нас белым пятном, поэтому решение капитана оказалось единственно правильным. Мгновенно осознав, что возникла опасность потерять не только группу, но и сам корабль, капитан пошел на аварийный взлет. Освободить группу он не мог. Одним лишь огнем с высоты тут ничего нельзя было бы добиться, разве что перебить своих и чужих, а кроме того, капитан не имел права в такой обстановке открывать огонь первым: как-никак они находились не на своей территории и их пока никто еще не атаковал.
— Постой, постой. А если бы они запросили помощь по ВВ — еще хотя бы группу десантников?..
— Ты ведь знаешь мощность ВВ-установок на разведчиках: полтора десятка человек пришлось бы переправлять, самое малое, полчаса, а за это время тут все успело бы закончиться. Так что капитан правильно использовал очень немногие секунды, еще оставшиеся в его распоряжении. Пока силы противника были замкнуты на нейтрализацию нашей группы, разведчик взлетел — и поминай как звали. Вроде бы по нему даже открыли огонь, когда корабль был на выходе из атмосферы, но тут он был уже в своей стихии, и пара поспешных, плохо настроенных импульсов почти никакого вреда ему не нанесла.
— А группа капитулировала, — констатировал я, стараясь сохранять спокойствие. Хотя уже понял, что на месте того командира сделал бы то же самое.
— Да, но она, во всяком случае, не пропала без вести — как пришлось бы нам считать. Если бы там действительно произошла драка с участием корабля, тогда безвестно исчезнувшим числился бы и корабль. А так — он благополучно добрался до Теллуса и сдал все материалы разведки… Я говорю вам об этом, чтобы вы убедились: все эти события никакого отношения к Ардигу вроде бы не имели, происходили весьма далеко отсюда и совершенно не грозили помешать вашему приятному времяпрепровождению.
— Благими намерениями… — усмехнулся я.
А так — он благополучно добрался до Теллуса и сдал все материалы разведки… Я говорю вам об этом, чтобы вы убедились: все эти события никакого отношения к Ардигу вроде бы не имели, происходили весьма далеко отсюда и совершенно не грозили помешать вашему приятному времяпрепровождению.
— Благими намерениями… — усмехнулся я. — Ладно, теперь нам хотя бы ясно, кто эти заложники, которых ты стремился отыскать. И ради этого пошел, насколько могу судить, на сотрудничество с представителем здешней группы безопасности. Как это, по-твоему, укладывается в основные принципы действий Службы?
— Это прямо проистекает, — ответил он очень серьезно, — из правила: ни одной точки без источника информации. Но хочу возразить против твоей формулировки: якобы я пошел на сотрудничество с представителем чужой и недружественной нам Службы. Тут ты грубо ошибся.
— Интере-есно, — протянул я. — В чем же ошибка?
— Я не шел на сотрудничество; я просто вступил в контакт с местным агентом Службы, да; но не чужой, а нашей — той, к которой и сам принадлежу.
— Туфту гонишь, — заявил я убежденно. — По-твоему, Маха…
— Мне бы не стоило засвечивать наших людей, — ответил Иванос, — но в этой обстановке ты и сам бы через минуту сообразил, как обстоит дело. Ну да, она — мой человек.
— Когда же ты успел вербануть ее? Пришел, увидел, победил?
— Да не вербовал я ее: незачем было. Она была моей студенткой еще в нашей Академии. Отлично окончила отделение научной разведки. Обычными путями была внедрена — ну, ты сам понимаешь куда. Там окончила другую академию, на этот раз у них специальность — научно-техническая безопасность. Окончила третьей в выпуске; могла бы и первой, но тогда оказалась бы не на оперативной, а на штабной работе. Ну, в результате личных достоинств и некоторых комбинаций очутилась здесь.
— Очень интересно, — признал я. — И прежде всего вот что: как же она, находясь здесь, не смогла — или не захотела? — своевременно проинформировать вас о том, что происходит на Ардиге под видом туристического строительства и всего такого прочего?
— Снова ошибаешься: информация была. Но дело в том, что здесь не только строили, но и соответственно все оформляли, этому тут уделяли особое внимание: внешне все должно было выглядеть вполне законно. И так и выглядело, поэтому ни у кого не возникало подозрений.
