— Ваш координатор выразился точно, — тихо, с расстановкой произнес Принц. — Активный поиск не отменяется, а комбинация обоих методов может дать неплохие результаты. Вы сами решите, как и для чего использовать новый модуль. Мы, — он обвел взглядом своих соратников, — просим лишь об одном: попытайтесь! Предоставьте для этого эксперимента свою аппаратуру, ваш хроноскаф, и посмотрим, что получится. Дополнительное оборудование для канала связи — мы называем его пробоем в прошлое — будет смонтировано на вашей базе в течение двух суток. Что скажете?
Такой вариант не вызвал особых возражений даже у Гинаха. Мои коллеги, начиная от хладнокровного Аль-Хани и кончая юной краснеющей Мэй, поднимались один за другим и выражали свое согласие. Во время этой академической процедуры Саймон, о чем-то пошептавшись с Декстером, наклонился ко мне:
— Зачем мы тут, Андрей? Нас-то для чего позвали? Ваши проекты с супериорами ксенологов как будто не касаются… Или я не прав?
Я пожал плечами и хотел сказать, что сам не в курсе, но тут раздался громкий голос Павла.
— Мне не нравится слово «пробой», — громко заявил он. — Очень неприятный термин! И если он выражает суть эксперимента, то я бы советовал поостеречься. Сегодня пробой, завтра — щель, а послезавтра — дыра, в которую провалится реальность… Игры со временем опасны! Это я вам по личному опыту говорю.
По какому еще личному опыту? — подумал я и негромко спросил у сидевшего рядом Саймона:
— Что это с ним? Какие еще щели и дыры? Это ведь невозможно теоретически!
— Случается, что его заносит, — ответил мой друг. — Конечно, о времени он знает побольше нас с тобой, но не в нем проблема, не в дырах и не в предложении супериоров. Принц ему несимпатичен. А Павел — существо пристрастное.
Он так и сказал — не человек, а существо, будто подчеркивая таинственное происхождение нашего знакомца. Я невольно вздрогнул. Одно дело подозревать, и совсем другое — увериться в своих подозрениях, когда их подтверждает близкий из твоей вары. Не в силах сдержать любопытства, я прошептал на ухо Саймону:
— От кого он отпочковался, от Асура или от Красной Лилии? И вообще, возможно ли такое?
— Есть в этом мире вещи, что и не снились нашим мудрецам, — с неопределенной улыбкой заметил Саймон. — Хочешь знать наверняка? Отправляйся со мной в Воронку, и там все выяснишь.
Спор между тем все разгорался: Павел давил на эмоции, Принц терпеливо возражал. В воздухе поплыли многоэтажные уравнения Ву-Аль-Джа, затем появилась их графическая интерпретация, четырехмерная поверхность, где измерение времени было обозначено оттенками красного цвета, а канал из настоящего в прошлое — синей изогнутой кривой. Насколько я понял, Принц, варьируя граничные параметры базовых формул, пытался объяснить, что пробой ни при каких условиях не станет расширяться и будет всегда явлением подконтрольным и полностью управляемым. Эта попытка не имела успеха — то ли у Павла было напряженно с математикой, то ли он просто не желал убеждаться и признавать очевидное. Остальные, если не считать бесстрастного Аль-Хани, следили за дискуссией с разной степенью интереса: Давид с Вацлавом снисходительно улыбались, Егор подбадривал Павла, хлопая по колену, Фархад пробовал что-то изобразить на пальцах, Линда сидела, сжав губы, будто ее разбирал смех, а Декстер откровенно развлекался, сопровождая каждую фразу спорщиков хмыканьем и гмыканьем.
Первым не выдержал рыжий астабец Айк, поднял взгляд к потолку и заявил:
— Я не против комедии, если она не затягивается надолго. О чем мы, в сущности, спорим? Койн Реконструкции не против, и этого достаточно. Ваш уважаемый оппонент, — он посмотрел на Принца, — не слишком осведомлен в теории ПТ-перехода и не относится к психоисторикам. Так стоит ли терять время?
— Стоит, — вдруг раздался голос Брейна. — Есть обстоятельства, в силу которых мнение именно этого оппонента является решающим. Особенно если мы вынесем свой проект на обсуждение общественности.
Это было действительно так — мнение Носфератов уважают. Их советы и решения, как сказали бы в прошлом, Глас Божий, и только глупец к нему не прислушается. Но о каком проекте шла речь? Зачем его обсуждать всенародно? Ведь мы уже приняли решение!
Я этого не понял, и Павел, кажется, тоже.
— О чем вы говорите? — спросил он, подозрительно прищурившись и не обращая внимания на шум, поднявшийся после заявления Брейна. — Какой проект имеется в виду?
— Тот, о котором было сказано.
— Какой проект имеется в виду?
— Тот, о котором было сказано. — Повинуясь мысли координатора супериоров, линия, изображавшая канал, ярко вспыхнула.
— Вы уверены? — с хмурым видом переспросил Павел.
— Абсолютно. И так же, как коллега Принц, готов подтвердить, что пробой — или темпоральный канал, если вам не нравится этот термин — не повлияет на ткань времени. Возможны лишь кратковременные визуальные эффекты, которые будут заметны в прошлом — периодическое мерцание воздуха в течение нескольких мгновений, а также…
Движением руки Павел прервал Брейна и начал медленно подниматься. Вид его меня поразил — и, очевидно, не меня одного: в Лоджии мгновенно установилась тишина. Павел был бледен, на лбу его выступил пот, губы беззвучно шевелились, словно он о чем-то хотел спросить, но не решался. Наконец, вытерев испарину дрожащей рукой, он пробормотал:
— К-какие эффекты? К-какое мерцание?
— Зрительные, — любезно пояснил Брейн. — Я не столь сведущ в теории психотемпорального перехода, но коллега Принц охотно расскажет вам, как и почему они возникают.
Павел молча кивнул.
— Канал не должен функционировать непрерывно, это лишняя трата энергии, — начал Принц. — Достаточно, если мы будем опрашивать заброшенные в прошлое ловушки раз в день и, предположим, в определенное время, сделав такой опрос периодическим. — Синяя линия на схеме вспыхнула и погасла; затем яркие вспышки стали повторяться каждую секунду. — В тот момент, когда канал откроется — то есть в миг контакта с заданной точкой темпоральной поверхности, — излучается псионный импульс, который, собственно, и переносит информацию в наше текущее время. Контактный импульс много мощнее, чем при обычном погружении, и может вызывать кое-какие зрительные феномены в прошлом: мерцание в зоне темпорального реактора, высвечивание псионных топологических структур и тому подобное.
— Вы хотите сказать, что это мерцание будет появляться каждые сутки в определенный час, в определенном месте? — Павел ткнул пальцем пол. — Тут, в подвале этого здания, где установлен реактор?
— Да, разумеется. Но это очень кратковременный эффект, который вряд ли будет кем-нибудь замечен и осознан. Строго говоря, импульс проходит мгновенно между точками контакта, но из-за психотемпоральной небулярности он расплывается в зоне реактора от нашего времени к прошлому: так, в нашем условном «вчера» его протяженность наносекунда, а через десять тысяч лет — несколько миллисекунд. Но это побочное явление никак не влияет на минувшую реальность.
— Не влияет! — Павел вскинул голову, его глаза сверкнули. — Вы утверждаете, что не влияет? А если кто-то окажется в этой самой зоне? Что с ним произойдет?
Принц пожал плечами.
