— Все, что недосказано, я представлю на ваш суд через минуту. — Казалось, Принц обращается лично к Павлу, но тут он сделал широкий жест, чтобы привлечь наше внимание, и повернулся к портрету Джослина. — Но прежде позвольте заметить, что ваши методы — я понимаю под этим как ПТ-переход, так и ментальный инструментарий — не развиваются уже несколько веков. В сущности, основополагающий принцип был разработан Джослином, и с той поры добавилось очень немногое в теории и практике: понятие о темпе течения времени, техника проникновения в гибнущий мозг, реабилитация жизненных функций организма и, конечно, парадокс Ольгерда. — Снова поднялся шум, и Принц быстро вскинул руку. — Я называю основные достижения. Никто из нас, — он обвел взглядом своих соратников, — не сомневается, что ваши методы доведены до совершенства. А это значит…
— …это значит, — подхватил один из супериоров, рыжеволосый астабец (кажется, его звали Айком), — это значит, что близится пора радикальных преобразований.
Никто из нас, — он обвел взглядом своих соратников, — не сомневается, что ваши методы доведены до совершенства. А это значит…
— …это значит, — подхватил один из супериоров, рыжеволосый астабец (кажется, его звали Айком), — это значит, что близится пора радикальных преобразований. Скажите, координатор, какой, по-вашему, следующий шаг? В чем вы хотели бы продвинуться? В какую сторону?
Давид возвел глаза к потолку, остальные опять начали перешептываться, а я с замиранием сердца подумал: неужели речь пойдет о переносе разумов из прошлого? Если так, то Гинах прав, подозревая супериоров в очередном безумном проекте. Вопрос о подобной экстракции дебатировался еще во времена Джослина, и было решено, что перенос недопустим. Имелись по крайней мере две причины, чтобы не заниматься этим. Во-первых, люди минувших эпох, лишенные ментального дара, чувствовали бы себя в лоне нашей цивилизации изгоями. Дело не только в психологическом шоке, в культурных и технических различиях, но и в том, что наша технология была принципиально иной, основанной на управлении псионными полями, что недоступно древним. Они не смогли бы нормально общаться с компьютерами и конструктами и даже входить в пространство Инфонета, а это означало, что они неизбежно образуют в нашей среде замкнутый анклав. Вернее, сотни, тысячи, десятки тысяч таких анклавов, объединяющих людей примерно из одной эпохи, слепых, немых и глухих, принятых нашим обществом на полное иждивение. И что бы они стали делать? Люди Средневековья и античности решили бы, что очутились в раю среди богов и ангелов, а более продвинутые обитатели технологической эры особенно остро ощущали бы свою неполноценность — верный путь к зависти, неприязни, ненависти и, скорее всего, к помешательству.
Такой была первая причина, но имелась и вторая, заключавшаяся в Большой Ошибке. В то время в сотнях подземных куполов жили сотни миллиардов крохотных созданий, и если сосчитать все души, явившиеся на свет и ушедшие к вечному мраку в тысячелетие Унижения, то их оказалось бы на порядок больше, чем все население нашей космической Ойкумены. Мы, люди текущей реальности, были бы просто погребены в этом муравейнике и, разумеется, не сумели бы сами заняться реабилитацией воскрешенных. Пришлось бы возложить на роботов и конструктов эту задачу, непосильную для искусственного разума — тем более что, появившись в нашем обществе, люди времен Большой Ошибки испытали бы сильнейший стресс. Такой же, какой грозил бы нам, если мы вдруг превратились в двухсантиметровых человечков, запертых в подземельях, где нет ни солнца, ни звезд, ни рек и морей, ни лесов и лугов.
В общем, идея была никчемная, но я, похоже, ошибался, подозревая супериоров в этакой глупости. Айк, видя, что мы безмолвствуем, дождался кивка Брейна и с победной улыбкой промолвил:
— Без сомнений, следующим шагом явился бы канал в прошлое, постоянная и управляемая линия связи, которую можно было бы ориентировать на любую эпоху, на любое место и любого носителя, снабженного ловушкой Принца. Преимущества очевидны, не так ли? Во-первых…
— Во-первых, отпала бы нужда в наблюдателях или полевых агентах. — Принц перехватил инициативу у коллеги, и я тотчас уловил мрачную мысль Павла: «Как по нотам разыгрывают, гниды компостные!» Тем временем Принц, метнув убийственный взгляд в сторону Гинаха, продолжил: — Труд наблюдателя не способствует нормализации психики — да и чего ожидать от человека, ведущего двойное существование? Десятки смертей, акты жестокости, пороки, присущие древним временам, и даже… хм-м… убийства. Допустимо ли это? Достойно ли нашей эпохи?
Он очень точно описал негативную сторону наших занятий, но, кажется, это не было воспринято как оскорбление.
Я, во всяком случае, не испытал обиды; правда есть правда.
— Во-вторых, хотя нужда в агентах отпадает, вы получаете вместо каждого из них сотни, даже тысячи свидетелей событий — тех очевидцев, в которых внедрены ловушки. В-третьих, наблюдатель, собственно, не исчезает, только теперь он не погружается в прошлое, а остается в нашей реальности, принимая и обрабатывая массив поступающих данных. Для облегчения этой процедуры и первичной селекции фактов можно подключить компьютеры, но, разумеется, лишь компетентный специалист, составляя портрет эпохи, в силах оценить и отобрать необходимое. Таким образом ваш персонал, с одной стороны, не остается без дела, а с другой — расширяет свои возможности…
«Если он прав, конец твоим авантюрам и приключениям, — мрачно прокомментировал Павел. — Сядешь в кресло и будешь это самое… оценивать и отбирать. Составлять портрет эпохи, сидя на собственной заднице».
Видимо, эта мысль бродила не только в голове криптолога-психолога. Егор угрюмо насупился, Витольд хмыкнул, а Тенгиз без церемоний заявил:
— Не нравится мне эта идея. Где гарантия, что мы получим то, что нужно? Наблюдатель в прошлом сам выбирает события, ибо он мобилен и может двигаться к тем историческим эпизодам, которые его интересуют.
— Он их проживает, чем создается ощущение сопричастности, — добавила Линда. — А это, быть может, самое ценное!
— Переход от активных наблюдений к пассивным, — ледяным тоном подвел итог Аль-Хани. Его бледные щеки слегка порозовели.
Но Давид, кажется, заинтересовался.
— Не торопитесь, коллеги! Активный поиск никто не отменял, а совмещение двух методов может дать отличные результаты. Что мы и видим на примере последней экспедиции Ливийца: за восемнадцать месяцев мниможизни — весьма полный обзор территорий в два с четвертью миллиона километров на протяжении двух тысяч лет! В обычном режиме такая работа заняла бы годы и годы!
— А куда нам торопиться? — с меланхолическим видом заявила Линда. — Жизнь, познание и любовь, в отличие от древней истории, не имеют конца.
Егор с ухмылкой захлопал в ладоши, Георгий пробормотал: «Умница ты наша!», а Павел захохотал. На мгновение лицо Принца исказилось, гнев сверкнул в зеленых ливийских глазах, но стоило Брейну кашлянуть, как его черты разгладились. Брейн, не сказавший еще ни слова, вел себя словно дирижер отлично сыгранного оркестра. Видимо, кроме занятий танатологией, он неплохо изучил человеческий нрав.
