Вступление на трон законного наследника Кастильи выглядело как захват страны иностранной державой:
Филипп прибыл в Бургос с огромной свитой фламандцев, тремя тысячами германских «копий» и сразу же, как король де-факто, начал замещать кастильских грандов и прелатов, отнимать в пользу своих аристократов их замки и земли. Вот тогда в кортесе поняли свою ошибку.
Но Фердинанд ничего этого уже не видел. Штормовым мартовским утром его каравеллы подплывали к кастильскому владению в Италии – Неаполю, где он намерен был дожить свои дни и упокоиться. Через год его юная жена Жермена родила мертвого мальчика. И совершенно потеряла к мужу интерес. А он – к ней, поняв еще раз с новой силой, какую сделал ошибку. Одинокая старость грозила ему все равно.
Теперь, в Альгамбре, он вспоминал, как однажды в октябре, в Неаполе, он сидел вот так же – правда, на залитой солнцем, увитой виноградом террасе своего замка на самой вершине холма, вспоминая снега Сьерра-Невады, и смотрел, как призрачными фиолетовыми тенями проплывали над чужим Везувием по-чужому пышные облака. И вдруг привратники распахнули ворота и впустили всадников. Он залюбовался конями: такие кони могли быть только из Кадиса! И тут же узнал пожилого всадника – это был верный ветеран взятия Гранады – Гарсилассо де ла Вега!
Фердинанд обрадовался ему, обрадовался несказанно! Засуетился, сам выбежал навстречу, обнял соратника:
– Гарсилассо, старина! Какими судьбами?! Ну как там? Что там? – И осекся, всмотревшись в его лицо.
– Она не дает его хоронить.
– О чем ты?!
– Филипп мертв. Разве ты не получал письма?
Нет, он не получал письма.
– Но как? Кто его?..
Им принесли еды и вина.
– Никто. Тиф. В Бургосе. Не проснулся утром. А она, королева Хуана, возит его из города в город, ночами, в открытом гробу вот уже который месяц. Он смердит невыносимо, черный уже, черви из него лезут! А она каждую ночь заставляет монахов читать по нему заупокойные молитвы, словно он умер вчера. И женщин не допускает смотреть на него – из ревности, даже монашек.
Фердинанд в ужасе молчал.
– А в Кастилье, Фернандо… Плохо все, очень плохо в Кастилье и в целой Испании. Мор напал на овец… Вокруг Медины де Кампо вымирают целые деревни – людям нечем жить. Те овцы, что еще оставались, передохли от голода – пронесся ураган, реки вышли из берегов, затопило пастбища. В Андалусии – чума. Плохо все. Бог отвернулся от нас.
– Зачем ты здесь, Гарсилассо?
– Одна надежда – на тебя, Фернандо. Меня прислал кортес.
– Тот кортес, что изгнал меня, назвав «старым каталонцем»? Да и что я могу сделать против мора или чумы?
– Фернандо, если ты не вернешься, Испании – конец. – И, помолчав, старый верный Гарсилассо де ла Вега наклонился и добавил: – Никому не говорил, а тебе скажу, мой король. Не тиф его, Филиппа, в Бургосе. Я… Не было сил смотреть.
Фердинанд немедленно приказал готовить корабли к отплытию. Он ведь обещал Изабелле, что позаботится. И о Кастилье, и о дочери.
И Фердинанд вернулся, навел, как мог, порядок и мирно правил страной.
И каждый год, 6 января, приезжал сюда, в Гранаду. Раньше – с соратниками, пока они были живы. А вот теперь – один. Даже Гарсилассо не приехал, болел. А больше не осталось никого. Все ушли – и Медина-Сидония, и Талавера, и даже Торквемада. А самое главное – любимые дети и его Изабелла.
Фердинанд не узнает, что Непобедимая Армада – символ Испании, той Испании, которую создали они с Изабеллой, – однажды ляжет на песчаное дно у далеких берегов Англии, и это будет началом конца. И что Инквизиция переживет все – даже Великую Испанию.
А сам он умрет 23 января 1515 года в таверне Мадригалехо на пути в Севилью, где будет ждать его войско, чтобы отплыть в Северную Африку. Король решит направиться туда по настоянию неугомонного Тиснероса, с тем чтобы освободить эту землю от мавров и нести туда христианство. И с ним будет старый верный Гарсилассо де ла Вега, который и закроет ему глаза.
…
Ничего этого старый Фердинанд знать не мог. И он сидел высоко над Гранадой в зале Масуар дворца Альгамбра, слушал дождь и разговаривал со своей ушедшей королевой, тоска по которой с каждым днем становилась все сильнее, намного сильнее желания жить. И старый король понимал, что мог иметь многих женщин, но любить – только ее…
«Ну вот, Исабель… Ты спрашивала, не искупление ли это детям за наши грехи? Ну посуди сама… – Он говорил и говорил с ней и был уверен, что она здесь и слышит его. – Две наших дочери – счастливы: Мария за новым королем Португальским, и младшенькая, Катарина, за англичанином, как его… Генрихом. Молоденький такой… Катарина тяжела, родит скоро. Хорошо, если бы сына…»
…
Он никогда не узнает, что в феврале их дочь, Катарина Арагонская, родит королю Генриху Восьмому дочь Мэри, но за годы брака никак не сможет подарить мужу долгожданного наследника престола. Не узнает он и того, что Генрих Восьмой без ума влюбится в молоденькую придворную аристократку Анну Болейн и, вопреки отказу папы римского разрешить ему развод, объявит о незаконности брака с Катариной и выйдет со своим королевством из подчинения Римско-католической церкви, чтобы жениться на Анне. Убежденная католичка Катарина, безнадежно, на всю жизнь влюбленная в вероломного английского короля, будет влачить существование брошенной жены. Их с Изабеллой дочь Мария Португальская станет единственной, чья жизнь сложится относительно благополучно…
Да, есть только одна женщина, с которой он может говорить обо всем. Вот только пока она не может ему ответить. Она пока молча слушает своего Фернандо.
И ждет…
Фердинанд перекрестился и закрыл глаза, утомленные видом прекрасной Гранады. И перестал слышать мавританскую флейту. Он ясно увидел свое кастильское войско – в тот день, и в ушах у него зазвучал хор тысячи голосов, поющих Te Deum Laudamus, как он пел тогда, 6 января 1492 года, когда они входили в Гранаду. Фердинанд не замечал навернувшихся на глаза старческих слез.
Музыканты продолжали играть, но все дальше и тише.
Он уже засыпал. И не видел, что из-за колонны на него смотрит светлый высокий человек с израненными ногами и кровью на волосах. Вот он поворачивается и не спеша выходит в сад – по направлению к башням Альказабы. Он уходит. Он идет не оглядываясь и не останавливаясь – все дальше. Он идет над городом, прямо к вздымающимся вдали белоснежным, острым вершинам Сьерра-Невады, пока не исчезает за ними совсем…
Мы будем Вам очень признательны, если Вы оцените данную книгуили оставить свой отзыв на странице комментариев.
Памятник королеве Изабелле Кастильской в Мадриде. Скульптор Мануэль Канет
У Фердинанда – еще семнадцать дней жизни. Рядом стоит пустой кувшин. Мокнет мрамор. И слышны глухие удары опадающих под дождем и ветром апельсинов в зимних садах Альгамбры, сок их истекает в красную андалузскую землю. И мощно гудит колокол, установленный в тот день кастильской победы на башне Альказабы. И тихо плачет мавританская флейта…
Заключение
Невозможно противопоставлять легенды и историю. И как все было в прошлом, в точности не знает никто. От пульсировавшей когда-то жизни остаются кости, черепки, ржавый металл, разрушенные крепостные стены… А еще – отрывочные записи на ломком пергаменте. И тогда воображение и понимание мира сегодняшнего могут неожиданно дать всему этому плоть и связь. И тогда мы отчетливо видим вдруг за обрывками дат, имен, событий – лица и судьбы, давно растворившиеся во времени, но понятные и непостижимо связанные с судьбами нашими. Связанные общими человеческими радостями и бедами. Как часто именно чьи-то ненависть или любовь, честолюбие или фанатичное упрямство, свободолюбие или жажда мести становились в человеческой истории решающими. Но позднее они редко брались в расчет. И потому теперь нам на помощь приходят легенды.
