Но сегодня он позвал Гилькара как раз для того, чтобы этой властью воспользоваться. Использовать занимаемую должность для того, чтобы распорядиться временем и силами этого… этого существа.
Не раздражая оборотня ни суетливостью, ни лишней болтовней, Лассур Эридельт протянул ему несколько листов бумаги.
— Читать сейчас? — Гость вопросительно посмотрел на Лассура.
— Хотя бы просмотри.
Гилькар пробежал взглядом записи. Лассур исподтишка наблюдал за его лицом. Никаких изменений. Спустя минуту гость оторвался от чтения. Все так же — сочетая внимание и равнодушие — взглянул на хозяина кабинета.
— По этому делу есть еще кое-какие сведения, — Лассур дотронулся до кожаного тубуса, полученного несколько дней тому назад. Но открывать его не стал. — Прислали недавно из Алмазных Княжеств.
— Когда он уже прошел? — уточнил гость.
Лассур кивнул.
— Да. Но они бы и не успели раньше. Послание шло за ним по пятам. А он не медлил.
— Установили, кто это? — лениво спросил Гилькар.
Лассур опять кивнул.
— Колдун. Достаточно известный на юге, особенно в связи с прошлой войной. Ну, с этой… с кочевниками.
— Да, я слышал.
— Северянин по происхождению… он, похоже, довольно долго жил в Княжествах. При отражении нашествия даже стал у них там кем-то вроде местного героя, — хмыкнул Лассур. Нынешние «подвиги» этого «героя» ничего, кроме омерзения, у него не вызывали. — Но сразу после войны пропал на несколько лет. И теперь вот объявился.
— И что произошло?
— Судя по всему, он спятил. О подробностях мои… ммм… коллеги не сообщают, вероятно, они им самим неизвестны, но суть в том, что теперь этот господин либо сошел с ума, либо стал одержимым, либо то и другое сразу.
Он оставил за собой длинный кровавый след еще в княжествах и на Азеритских равнинах. Его пытались достать. Ничем хорошим для преследователей это не закончилось. Когда неуспех погони стал очевидным, они состряпали это письмишко, — Лассур похлопал по тубусу. — Умывают руки и извещают нас, какой «подарок» прибыл к нам с юга.
Гилькар негромко вздохнул. Он уже понял, зачем его пригласили.
— И у нас он, значит, продолжил свои безобразия?
— Именно. — Лассур показал глазами на бумажные листы в руках оборотня. — Прежде других поступило сообщение о шлюхе, которую он… — Лассур помедлил, размышляя, какое слово лучше подобрать для описания того, что было проделано с уличной танцовщицей, — …которую он выпил сразу после того, как объявился у нас. Потом стали поступать сообщения о других случаях. Кое-что произошло еще на перевале… и новые жертвы, когда он уже ушел из города. А потом пришло письмо от южан.
— Что-нибудь пытались предпринять? — спросил оборотень, возвращая бумаги на стол с таким видом, как будто бы ни ответ на вопрос, ни содержание текста его нисколько не волновали.
— Пытались. — Лассур болезненно поморщился. Это была самая неприятная — для него — часть разговора. — Выследить его, взять живым, а лучше — прибить на месте… еще до того, как узнали обо всем этом, — он снова похлопал по тубусу. Помедлив, процедил: — Потеряли семь человек.
— Как?
— Двоих он убил каким-то заклятьем… когда их обнаружили, они раздулись чуть ли не в два раза и почернели… Как будто бы их накачали… влили в них пару ведер какой-то отравы… еще четверых — в разных местах — убил без помощи магии, оружием. Он по-прежнему очень хороший воин, сумасшествие в этом смысле ему никак не повредило… Еще одного он выпил. Как и ту девицу в городе. Как двоих крестьян сразу за ним. Как жену и мужа, которым «повезло» остановиться с ним в одном трактире. Как…
— Пустынное колдовство, — задумчиво произнес Гилькар.
— Что?..
— Яд. Змеиная магия. Такой пользуются в пустыне… Он точно человек? Не скайфер?
— По крайней мере, выглядит как человек… Но если он правда из пустыни… это все усложняет.
— Почему? — Гилькар пожал плечами. — Все равно, откуда он.
— Ты не понимаешь… Он пришел с юга, пересек горы. Миновав наш город, какое-то время двигался дальше на север, но потом, похоже, повернул… Невозможно сказать со всей уверенностью — мы все-таки заставили побегать его по лесам, покружить там — но все же, кажется, общее направление, куда он движется, очевидно. Он идет на запад. Если он из пустыни, значит, туда и хочет вернуться.
— Возможно. — Гилькар зевнул. Спросил: — Мне нужно догнать его?
— Да. — Лассур протянул ему свиток — на этот раз не мягкой, легко портящейся бумаги, а более надежного и дорогого пергамента. — Здесь все твои полномочия и прочее. Подписи — моя, князя и королевского судьи — уже стоят. Найди этого ублюдка и убей, на месте. Никакого суда, предъявления обвинений, приговора и прочего. Все уже сделано заочно.
Гилькар кивнул и взял свиток. Некромантов и демонологов редко брали живыми. Никто не ставил себе цели судить их по закону, выполняя все процессуальные требования.
Колдуны, и особенно одержимые, были слишком опасны для того, чтобы обращаться с ними, как с обычными заключенными. В Хальстальфаре для них была организована специальная тюрьма, гасящая магию. В прочих странах, как правило, преступников-чародеев предпочитали убивать быстро, внезапно и без всякого суда — этот способ позволял вообще хоть как-то совладать с ними.
На роль убийц колдунов другие колдуны подходили плохо. Городские волшебники, как правило, были слишком тяжелы на подъем, слишком привязаны к своим обиталищам.
Наилучшими кандидатами на роль убийц считались оборотни. Они плохо поддавались магии, а для обычного оружия были почти совсем неуязвимы. Они в несколько раз превосходили в скорости и силе даже самых лучших бойцов из рода людей. У оборотней была своя, родовая магия: в отличие от распространенной среди людей «классической» и стихиальной. Она не могла принести им больших выгод, но вот зато, при должном уровне развития, могла служить весьма и весьма эффективным орудием убийства.
Поигрывая свитком, Гилькар спросил:
— Это все?
— Все.
Гилькар эс-Салькир, истинный оборотень из Древа Кошки, поднялся и вышел из комнаты. Предстояла охота на колдуна, и, предвкушая ее, Гилькар ощущал в себе смутное томление, схожее с тем, что испытывают все кошки при мысли о птицах.
Глава седьмая
Эдрик спустился в книгохранилище поздним утром. Там все было без изменений. Сновали по коридорам слуги, прилежно трудились в полутемных залах переписчики и книгочеи. В середине дня принесли обед. Эдрик, захвативший с собой хлеб и мясо, решил, что тарелка горячего, да еще и поданная прямо к рабочему месту, ему совсем не помешает. На этот раз, конечно, его никто не собирался кормить: князь обеспечивал пропитанием своих работников, а отнюдь не всех подряд, кто так или иначе оказался допущен к книгам. Слуги, сообщившие все это Эдрику, намекнули также, что за отдельную — не такую уж большую — плату без проблем могут договориться с поварами о дополнительной порции для него лично. Сим предложением Мардельт и воспользовался.
Вечером вернулся в гостиницу, поужинал и лег спать. С утра — опять во дворец…
Он сравнивал сохранившиеся остатки текстов с теми, что находились в подвале, в той его части, где работал Маскриб. Эдрик осознавал, что искать можно очень долго, поскольку не были известны ни наименования работ, ни имена авторов, ни то, чем они начинались и заканчивались. Безнадежно испорченные, заляпанные кровью и мясным крошевом переплеты трактирщик вырвал и уничтожил, связки листов — распотрошил так, что теперь уже невозможно было понять, что и за чем следует. Многие страницы отсутствовали, оставшиеся — перемазаны кровью и золой до такой степени, что подчас уже невозможно разобрать, что было на них написано. Эдрик, ни по профессии, ни по внутренней предрасположенности книгочеем не являвшийся — ни грамма удовольствия от изучения мозаики букв и мятых бумаг не получал. Не известно даже, сохранилось ли вообще хоть что-то от книги, которой пользовался Маскриб перед смертью: ведь если именно ее Маскриб употреблял для «вызова демона» то она, находясь ближе остальных к месту, где старикан «лопнул», вероятно, была разорвана на мелкие клочки и выкинута в таком виде вместе прочим мусором из комнаты Рапхабельта.
